— Это ведь не предложение пожениться, да? — и свои ладони спрятала, зажав их коленями.
Очевидно, терпение у Оливейра на этом закончилось.
— Открывай уже, — устало вздохнул огненный волк.
Посмотрела на него с опаской, но ничего больше не стала говорить. Вместо этого открыла крышку, рассматривая содержимое.
Внутри обнаружилось кольцо с внушительным розовато-оранжевым камнем в обрамлении россыпи мелких бриллиантов. Что за камень я не знала, но бриллианты сложно было не признать. Сам обод имел серебристый оттенок, но, готова поклясться, не из серебра он сделан. Да и без разницы мне.
— Красивое, — прошептала с восхищением, погладив украшение указательным пальцем, ощущая подушечкой неровную поверхность камней.
Так и захотелось его примерить. Вот только…
— А если я не хочу? — поинтересовалась осторожно.
С чего ему вообще предлагать мне подобное?
Из-за проведённого в его постели одного вечера?
Бред!
Я давно не верю в подобные сказки, несмотря на отшельнический образ жизни на семейном острове, да и он же ведь у нас убеждённый холостяк.
Напрашивался только один вывод. И я уже даже не знала, что хуже.
— А ты не хочешь? — задал встречный вопрос Рафаэль.
Чужие пальцы на моей талии впились практически на грани с болью.
— Зачем тебе это? — сжала ладонь в кулак, отчего крышка футляра, закрываясь, хлопнула довольно громко.
На мужчину не смотрела, сосредоточив внимание на лежащих на столе бумагах. Взгляд зацепился за название документа.
Брачное соглашение.
Внутри всё похолодело.
— Не надо мне больше задавать такие вопросы, солнечная моя. Просто скажи “да” или “нет”, - вернулся к былому Оливейра.
В голубых глазах, так напоминающих бирюзу, бушевало не просто пламя — весь мир горел, отражаясь в них.
И так мне захотелось спросить, кому он сейчас это предлагает. Мне — Ангелине. Или всё-таки Микаэле Мартинс. Скосила взор обратно на бумаги, чтобы хоть немного прояснить ситуацию, но Рафаэль не позволил, вынудив вернуть внимание ему. Впрочем, ответ в любом случае один и тот же, каким бы не было амплуа.
Не потому, что мне не нравился тот, кто ждал моего ответа, а потому что я не была уверена в собственных чувствах. Да, рядом с ним уютно и хорошо, и то, как действует на меня его близость… Это полное сумасшествие, без которого отчего-то даже дышать трудно.
"Без него самого трудно", — вдруг поняла я.
И когда я успела стать такой зависимой от него?
Но было кое-что важнее всех моих желаний и чувств…
Где гарантия, что так будет всегда? А если в будущем один из нас встретит пару? Настоящую пару? Что тогда?
— Нет, — ответила на выдохе, зажмурившись, и отрицательно покачала головой, ещё крепче сжав коробку с кольцом в ладони — как в спасательный круг вцепилась.
— Хорошо, — обманчиво мягко согласился со мной оборотень.
Снова посмотрела на него. Недоверчиво.
И действительно, в чертах его лица уже ничего от подобной мягкости не осталось. Пожар во взоре мужчины разгорелся ещё ярче прежнего. Мы и так сидели очень близко друг к другу, а теперь расстояния между нами и вовсе не осталось. А звук полетевших со стола тарелок заставил вздрогнуть.
— Что ты делаешь? — обратилась к нему вопросом за разъяснением происходящего.
Но альфа ничего не ответил. Только поднялся вместе со мной на ноги, после чего уложил спиной на обеденный стол, нависнув сверху. Возможности отреагировать тоже не оставил. Впился в губы голодным поцелуем, задирая рубашку на мне до уровня талии. От второй позаимствованной у него детали гардероба он также избавился очень быстро.
— Рафаэль, нет, — надавила на мужские плечи, в намерении остановить наметившееся безумие.
Я бы может в иной ситуации и не была против, повторить вчерашнее, но сейчас это — последнее чего мне действительно хотелось.
— Твоё “нет” я уже слышал, — бесцветно отозвался оборотень.
Не столь давно угасшее в бирюзовых глазах пламя, взметнулось с новой силой.
— Раф, — сильнее надавила на плечи оборотня. — Не надо… так.
Только создалось ощущение, что меня будто и не услышали. Всей звериной сущностью ощутила ярость огненного волка, отчего захотелось свернуться калачиком, забившись в тёмный угол, и скулить от проявления его силы. Впервые испытала на себе подчинение альфы. А что это именно оно — осознала на инстинктивном уровне.
Зато вот мою волчицу доминантность Оливейра привела в восторг.
Наверное, будь она отдельной личностью, так бы и сказала: "Ну, наконец-то!".
Что ж, хоть кому-то из нас нравится происходящее.
— Надо, солнечная моя. Мне — надо, — проговорил хрипло, прежде чем вновь впиться в мои губы новым алчным поцелуем.
И вот тут-то волчья сущность меня предала. Всё тело будто пронзило насквозь волной чистейшей похоти.
О, теперь я окончательно осознала, что это значит и как проявляется!
Всё-таки одно дело наблюдать за другими, другое — испытать на себе.
И теперь уже я сама обняла Рафаэля за шею, притягивая ближе, и с той же жадностью ответила на поцелуй.
"Как одурманил", — последнее, что пронеслось в сознании, прежде чем я снова пропала в водовороте нахлынувших ощущений, погребённая резко пробудившейся страстью.
