— Жен, у нас все… не всерьез. Понимаешь? Не надо у меня спрашивать, как он или что с ним, не такого рода у нас отношения. Я бы вообще предпочла, чтобы о них никто не знал.
— Это как это? — хмурюсь.
— Пойми, — вздыхает кузина, явно не рассчитывая на мое участие. — Он же никто. У него ничего нет. — И ведь защищается, всплескивает руками. Понимает, что рассуждает как стерва, что не права, что врет самой себе, но продолжает. И не для меня все это — себя убедить пытается. — О, я знаю, что ты скажешь, не в деньгах счастье и бла-бла-бла, но ты представь, как отреагирует моя мать, если поймет, с кем я спуталась.
— Плевать на мать. Ты уже взрослая, прими свое собственное решение.
Родители Ви — отдельная песня. Два человека, которые требовательны и к себе, и друг к другу, и ко всему миру. Ничего удивительного, что их дочь всю жизнь пытается соответствовать высоким стандартам, надеясь получить свою порцию условной родительской любви.
— О, я знала, что ты это скажешь. Но, Жен, ты просто плохо представляешь, что это такое. Да, я столько раз тебе на нее жаловалась, что кажется, будто ты все понимаешь, но это не так. Если мама допустит хоть мысль, что у меня что-то серьезное с парнем из порно, то крепким выговором и закрытием всех банковских счетов я не ограничусь. Она все силы бросит на попытки меня вразумить. В общем, это секс и только. Надоест — расстанемся.
— Так что ж тогда ты со своим Егором не осталась, раз для тебя мать — такой авторитет?
— Я жалею, что ушла, — отвечает она просто. — И винить некого. Ведь знала, что кобель, знала, что за спиной шепчутся. Но что за аномалия заставила захотеть иного к себе отношения — никак не пойму. Тем более, что детдомовский голодранец в этом плане ничуть не лучше. Он точно так же, как и нефтяник, не заметит, если я исчезну, и притащит в постель кого-нибудь новенького.
Ее признание не несколько секунд парализует мой мозг. Ви всегда была проницательной, но на этот раз она даже не подозревает, насколько права. Ведь, по большому счету, стоило Арсению ее забыть — он тут же побежал ко мне. А как только вспомнил — сразу вернулся. Даже не поймешь, кто из нас более пострадавшая сторона. Кто из нас в желтой группе, а кто в красной? (отсылка к сортировке пациентов на месте катастрофы. Есть четыре цвета: черный, красный, желтый и зеленый, где черный — самые тяжелые повреждения, а зеленый — самые легкие). После такого разговора шопинг предсказуемо быстро подходит к концу. Для виду заходим в пару отделов и, вяло потеребив висящие на плечиках вещи, покидаем торговый центр. Прощаемся сухо.
Оказавшись за рулем, я все-таки не выдерживаю и сворачиваю на путь мести. Нужно сделать что-то безумное и правильное. Или безумно правильное. Просто поехать и врезать засранцу. За себя, за Ви, за всех обиженных женщин. Потому, что хочу. Потому, что я устала быть жертвой обстоятельств. На этот раз не звезды неудачно сложились, — нет. В моих злоключениях виноват совершенно определенный человек! А раз так, то когда врежу ему — полегчает. Стоит оно того? Еще как стоит. Полегчает же.
Пальцы так сжаты вокруг руля, что ногти причиняют ладоням боль. Дождь льет как из ведра, дворники с трудом справляются с потоком воды, и машины ползут медленно-медленно. Не меньше часа добираюсь до дома Арсения, а после до нитки промокаю, петляя между лужами у входа в подъезд. Разумеется, настроение скатывается еще ниже.
Игнорируя звонок, зажимаю глазок пальцем и начинаю барабанить в дверь — это куда больше соответствует настроению. Уверена, что Арсений откроет любому, кто осмелится нарушить тишину и покой его жилища. С инстинктом самосохранения, как я успела уже убедиться, у этого парня серьезные проблемы.
Между прочим, с порога бить сумкой человека в дверном проеме неудобно, но кулаки никто не отменял: как только дверь открывается, я сильно ударяю Арсения в грудь и по инерции отпихиваю назад, врываясь в квартиру. Не ожидавший такого напора хозяин не успевает среагировать на съехавшую с катушек фурию. Однако в себя приходит достаточно быстро:
— Ласковый визит, ничего не скажешь. Или это новая разновидность ролевых игр?
— Да. И называется она: два сестрички, спи с какой хочешь. Какого хрена, Сантино? — подчеркиваю последнее слово. — Вспомнил свое феерическое, полное приключений прошлое? Или, может, фантазию проявил, которой так кичишься?
Он раздраженно засовывает руки в карманы брюк, но молчит. Воспользовавшись моментом, швыряю сумку на пол, стираю с лица дождевые капли.
— Я сегодня провела полдня с Ви, и это было адом! Каждый раз в ее присутствии мне теперь приходится думать о том, чтобы не выдать более тесное знакомство с ее бойфрендом. И ладно бы это было оправдано — нет. Тебе плевать на нее, есть она, нет ее — похрен… Не ценишь, не бережешь. Но пусть бы даже и так, о ней есть кому позаботиться. Семья есть, друзья, я есть. Хотя, погоди, я не есть, я — была. Потому что теперь вынуждена бояться, что она узнает о нас с тобой! Сукин ты сын! — срываюсь на крик.
— Успокойся! — рявкает он в ответ и поджимает губы.
