– Конечно, но между нами не может быть ничего кроме дружбы, ты же понимаешь это?
– Мне другого и не нужно, – отозвался я, сжимая до боли ладони на деревянной перекладине.
– Славно.
Два парня и девушка покинули террасу, оставляя нас с Кирби одних.
– Ты говорила, что являешься сторонницей свободных отношений. Но разве ты никогда не задумывалась о семье?
О черт. Меня понесло. Слова сами вырвались из моего рта.
– Нет, – так быстро ответила она, что все внутри меня похолодело. – Вернее, я задумывалась над этим, но поняла, что семья не для меня. Полноценные отношения тоже не для меня. Я разочаровалась в мужчинах, в мужчинах-спортсменах особенно.
– Что не так со спортсменами?
Кирби нервно заправила прядь волос за ухо.
– Спортсмены – это дети, запертые в телах взрослых.
– Во-первых, откуда ты так хорошо знаешь спортсменов, а во-вторых, почему ты на всех налепила один ярлык?
– Потому что… – начала она, но осеклась. – Почти все они одинаковые, будь то футболист или хоккеист. Важная шишка, которую только раз стоит оставить без присмотра, и она влипнет в неприятности. И вот ты уже бросаешь все и летишь во Флориду вызволять очередного придурка, напившегося и решившего покататься по улицам ночного города, да еще вздумавшего грубить полицейским. Или того хуже – футболиста-женатика, которого застукали с проституткой, да что там с проституткой, на религиозной оргии, – распиналась она, пока в ее глазах горел гнев.
Я слышал что-то подобное.
– Ты не о Падди Болдуине говоришь? – спросил я, вспоминая историю, прогремевшую на всю страну пять лет назад или около того.
Квотербек[1]«Медведей Лос-Анджелеса» – футбольного клуба – участвовал в оргии, а фотографии с ним и десятком девушек и парней разлетелись по всему интернету. Громкий развод и запятнанная репутация, Падди перешел в другую команду, но остался в спорте и продолжал играть. Имиджевый скандал не смог уничтожить его карьеру, однако оставил существенный отпечаток.
Кирби кивнула:
– Все они нарушают законы, ведут разгульный образ жизни и без конца вредничают. Прямо как дети. Хорошо если в тридцать лет появятся мозги, но чаще всего, они остаются беспечными детишками и в сорок.
Странно, что она вспомнила об этом случае, но еще страннее, что этот эпизод так задел ее за живое.
– Значит, ты обречена на одиночество?
– Ну почему же, если я встречу достойного мужчину…
Я сжал челюсти, ощущая ноющую боль в деснах.
Достойного мужчину.
Стоит ли говорить, что меня она таковым не считала? Даже не рассматривала, черт подери!
– Не все ведь спортсмены такие.
Кирби прикрыла глаза и улыбнулась, а затем прижала ладонь к моей щеке.
– Не все.
После нашей поездки в реабилитационный центр ее словно подменили. Она избегала меня, отменяла встречи и не отвечала на звонки. Сегодня мне с трудом удалось уговорить ее сходить в бар. И я не мог понять, что с ней происходит.
День в компании глухих детей – не то свидание, которое хотели бы девушки. Кирби же была другой. Я поделился с ней значимой частью своей жизни, и она приняла ее, интересовалась моим прошлым и работой центра. Клянусь, мне показалось, что ей понравился тот день, почему же она снова стала такой холодной?
Мы пробыли в баре еще полчаса, прежде чем Стоун заявила, что устала, поэтому мы вернулись ко мне домой. Только пересекли порог, как она набросилась на меня и прижала к стене. Я почувствовал, как ее холодные пальцы пробираются под футболку и гладят мой пресс, а затем, минуя пояс джинсов, оказываются в боксерах. Вся кровь прилила к низу живота, а член мгновенно откликнулся на ее внимание. Она обхватила меня, неспешно поглаживая, не разрывая со мной зрительного контакта, и только от этого властного и уверенного взгляда я готов был кончить.
– Кирби, – выдохнул я, прикрывая глаза, когда она прижалась губами к моей шее. Колени подгибались от того, что она делала со мной.
Неплохое начало ночи, но собрав остатки воли, я сжал ее руку, не позволяя продолжить. Кирби медленно растянула губы в улыбке и взглянула на меня с вопросом в глазах.
Она перебрала с алкоголем.
– Что-то не так?
Да все не так, на самом деле.
Я прошел в гостиную и остановился у дивана.
– Нам нужно поговорить. Что-то происходит между нами с того самого момента, как я показал тебе центр.
Ее игривый настрой испарился, словно его и не было вовсе.
– Прости, Рэй, но разговоры – последнее, чего я хочу сейчас, – сухо бросила она, толкая меня двумя руками в грудь и заставляя упасть на диван. Кирби ловко справилась с ширинкой и вызволила мой член из боксеров. Обхватила его и принялась водить по длине, с каждым мгновением наращивая темп. Даже от мысли о том, что мне нужно остановить ее, становилось больно. Напряжение в животе нарастало, предвещая скорый взрыв. Она погладила большим пальцем головку, растягивая смазку, заставляя меня снова застонать.
Дьявол!
