– Значит, не до конца. Она действительно повысила меня, но мне уже не нужно было это. – Стоун пожала хрупкими плечами, отчего прядь волос упала на ее щеку. Мне вдруг нестерпимо захотелось мягко смахнуть ее с лица Кирби, но, сопротивляясь назойливой потребности, я сжал руки в кулаки так сильно, что захрустели костяшки.
– И что же произошло? – насмешливым тоном спросил я. – Ты проделала такой путь, чтобы завоевать ее одобрение. Только не говори, что это из-за меня, я не поверю.
Черт возьми, еще никогда я так сильно не противоречил себе, ведь мне хотелось, чтобы она сказала, что все это из-за меня.
Кирби встала с кресла, складывая руки на груди в защитном жесте.
– В том числе. Мои чувства… – она осеклась, неловко отводя взгляд в сторону. – Я не могла там больше работать.
– Чувства? Сейчас ты будешь говорить о гребаных чувствах? Что из того, что произошло, было правдой? – Я сам не заметил, как стал орать на нее.
Она напряглась, хмуря брови, но достаточно быстро вернула себе самообладание.
– Я приняла это решение после того, как меня уволили по вине Далии. Я была так зла, Рэй. Зла на тебя за то, как ты обошелся со мной в прошлом, зла из-за того, что ты притащил Далию с собой, и она унизила меня на глазах друзей. Я была ослеплена яростью и решилась на это.
– Конечно, это же все меняет, – с сарказмом выплюнул я.
Она подалась вперед, ее щеки покраснели, а взгляд стал стеклянным.
– Мне жаль, что я так поступила с тобой. Я не прошу простить меня, но прошу понять, поставь себя на мое место.
– Я был на твоем месте! Но я ни за что не стал бы так обходиться с тобой.
Она покачала головой и продолжила:
– Я пожалела практически сразу, я хотела держаться как можно дальше от тебя, но это было провальной задачей с самого начала. Ты был прав во всем, я что-то почувствовала к тебе еще тогда, в семнадцать лет, когда ты единственный встал на мою защиту, когда помогал мне убирать поломанных бабочек, когда отдал свой счастливый бомбер.
– Замолчи…
– Я думала, что справлюсь с Рэем Уилсоном, с любимцем публики, с жестоким эгоистичным нарциссом.
Она подходила все ближе и ближе ко мне. Каждое ее слово провоцировало новый скачок адреналина. Я чувствовал, как меня начинает трясти – трясти от желания наорать на нее. Схватить ее за волосы и закрыть ее рот, но своими губами.
– Мне так и не удалось встретить того «злого» Рэя, хотя я отчаянно пыталась отыскать его в тебе.
Она оказалась так близко, что я почувствовал не только аромат ее парфюма, но и запах ее кожи. Это сносило все барьеры, я не мог противостоять ей, как бы ни пытался. Мой мозг упрямо твердил, что она предательница, которая использовала меня в своей игре, но сердце призывало умолять ее воспользоваться мной снова и надеяться, что это продлится как можно дольше.
– И отвечая на твой вопрос, правды между нами было гораздо больше, чем лжи.
Я мрачно усмехнулся, желая скрыть от нее свет, что пробивался сквозь гранитные плиты и тянулся к ней. Надежда во мне не утихала ни на секунду.
– Знаешь, Стоун, скажи ты мне прямо, что нуждаешься в помощи, даже при условии, что мы не спали, я помог бы тебе.
– Теперь я это знаю. – Кирби вскинула уголки губ в вымученной улыбке. – Просто хочу, чтобы ты знал, мои слова на пляже тоже не были ложью, я действительно считаю, что ты не просто красивое лицо, ты крутой хоккеист. Люди ценят это. И я ценю.
Очевидно, все, кроме Уэббера, ведь ублюдок все же добился своего. Он выживает меня из клуба. Никто не знал об этом, но в процессе дедлайна[1]меня обменяют в Колорадо, на мое место придет какой-нибудь средний нападающий, а еще в команду прибудет племянник Уэббера, который с подачи любимого дядюшки встанет на мое место. Да, у парня неплохие данные, он делает успехи, но он еще слишком молод, чтобы ставить на него. Молодые игроки нестабильны, это похуже дерьмовой репутации. Неужели Маклин этого не понимает, раз позволяет Уэбберу проворачивать подобное?
– Послушай, нам не обязательно становиться друзьями, но я хотела бы объявить перемирие. Не избегай своих друзей из-за меня. Мы взрослые люди и сможем находиться на одной территории без последствий.
Она подошла к креслу и взяла свою сумочку.
– Пойду разомну ноги.
– А я думал, досмотришь свой любимый фильм.
Кирби снисходительно покачала головой:
– Я не люблю мелодрамы.
Конечно. Она не любила мелодрамы, а еще парные браслеты, День святого Валентина, разговоры под звездами и танцы под дождем.
Я самодовольно усмехнулся, на что она высоко вскинула брови и, выудив из сумки телефон, затараторила, чтобы перевести тему:
– Я могу взять тебе кофе, если ты хочешь. Эва говорила, что соскучилась по мокко с двойной порцией сиропа, мне все равно по пути, поэтому…
– Не делай вид, что любишь солнце, Кирби, я видел, как ты танцуешь под дождем.
Ее пальцы замерли над экраном телефона, она подняла взгляд и уставилась на меня.
Да, Стоун, я вижу тебя насквозь, ты еще не поняла этого?
Она быстро спрятала телефон и ушла, не проронив ни слова, но мне и не нужно было слышать ее, я все увидел в голубых глазах.
