– Если мои ноги не раздвигаются при фразе «бомбардир профессионального хоккейного клуба», я не падаю в обморок, когда вижу твой пресс, и не позволяю себя лапать, то это не значит, что я другая. Все дело в том, что девушек ты искал не в тех местах. «Другие» не будут кидать на лед свои бюстгальтеры с трусиками, – сказала она, вскидывая подбородок.
– Это запрещено, и никто так не делает. Они кидают их в меня в других местах.
– В отделе женского белья, куда ты регулярно заходишь подглядывать? – усмехнулась она.
Я прижал ее теснее к себе. Кирби резко выдохнула и опустила взгляд к моим губам.
– У тебя острый язычок, – прошептал я.
– Именно так. Советую не подпускать его к важным частям своего тела, чтобы не пораниться, – предупредила она.
– Что если я готов рискнуть?
Стоун отвела взгляд в сторону, поджимая губы, показывая всем своим видом, как я раздражаю ее, однако через секунду, для удобства, расположила руки на моей груди. Бегающие вспышки света падали на ее декольте, освещая светлую кожу, чертовы притягательные ключицы и тонкую шею.
Ее ладони заскользили по плечам, а затем легли на мою шею. Внезапно я обнаружил, что мое сердце мечется в груди, словно пытается вырваться из нее.
Трахнуть и забыть.
Просто избавиться от зуда.
Это атмосфера клуба давит на меня?
Я сглотнул, поднимаясь взглядом выше и замирая на ее губах.
Нужно попробовать их. Прямо сейчас.
– Ты сжимаешь мою задницу, Рэй.
Мой взгляд резко встретился с ее. Я действительно неосознанно сжал ее задницу в ладонях.
Но думая о ее губах? Серьезно?
– Хочу проверить, есть ли деньги в кармане.
Кирби вскинула брови в искреннем недоумении:
– Зачем?
– Я забыл кошелек.
– Серьезно? На моей юбке нет карманов.
Не мог же я сказать, что от одной мысли попробовать ее губы меня бросило в жар, а руки сами сжались на ее заднице.
– Это рефлекс. Условный рефлекс.
Что за хрень ты несешь? Просто скажи, что у нее классная задница.
– Значит, и другие собачьи рефлексы у тебя есть?
– Если ты про выносливость и неотразимость, то да, – поспешил ответить я.
– Нет, я про блохастость и способность метить пожарные гидранты.
– Ты придираешься.
– Я смягчила, чтобы не разбивать твою иллюзию, – ухмыльнулась она.
– Какую?
– Будто ты нравишься мне.
Я мягко коснулся ее щеки и погладил скулу, она не ответила на это касание, однако и не отстранилась.
– А разве нет?
От нее так приятно пахло. Окружающий мир исчез, оставляя нас только вдвоем. Я почувствовал такое сильное предвкушение, что вспотели ладони.
– Спроси еще раз, когда мои трусики будут в твоем кармане, а не в кармане твоего друга.
Она флиртует со мной. Думаю, атмосфера клуба и несколько порций дайкири произвели на нее расслабляющий эффект.
– Ты отвергаешь мое предложение, хотя раздеваешь меня глазами. Нас тянет друг к другу, это же очевидно.
– Это тоже к вопросу о моем «удобстве»?
Ну да, я назвал секс с ней удобным, и это не было ложью, как и не отвергало того, что он был одним из желанных для меня.
Трек сменился, и в зале заиграла песня One of the Girls – The Weeknd, я провел кончиками пальцев по руке Кирби и, схватившись за ее запястье, резко развернул и припечатал ее спиной к своей груди. Она вздохнула от неожиданности, прижимаясь упругой попкой прямо к моему члену.
Я очертил губами ее ухо, наслаждаясь участившимся дыханием и легкой оторопью Стоун. Двинулся дальше и оставил невесомый поцелуй на задней поверхности ее шеи, ощущая мурашки на теплой и немного влажной от пота коже. Расположил руки на округлых бедрах и повел в танце. Хотя едва ли это можно было назвать танцем.
Прелюдия – вот самое подходящее описание.
– Ты не представляешь, что со мной делают мысли о том, что под этой юбкой ничего нет.
– Думаю, что представляю, – протянула она, вжимаясь задницей в мой каменный член. – Но в этом нет ничего особенного. Ты мужчина, я женщина и наши… эм… части хорошо стыкуются друг с другом. Это просто физика.
– Тогда в чем проблема?
– В том, что ты плохая ставка, Рэй.
Я замер, а затем развернул Кирби к себе, чтобы видеть ее лицо.
– Почему?
Она нахмурилась и прикусила полную губу:
– Действительно хочешь знать?
Я кивнул.
Было видно, что она не хотела продолжать, но я не мог просто пропустить это мимо, ведь любопытство разъедало меня.
– Каждое твое движение, каждое слово, улыбка, взгляд и даже этот кокетливый тон – лишь маска. Ты одинок. Окружил себя приятелями, девушками, десятки вечеринок в месяц, а все потому, что настоящий Рэй Уилсон сидит в подвале и не хочет показываться людям. Я не знаю, сам ты заточил себя туда или кто-то сделал это за тебя, а ты просто привык. – Каждое ее слово выбивало из меня всю уверенность. – Ты можешь ухмыляться сколько угодно, но глаза тебя выдают. Ты хочешь быть важным и нужным, но сколько бы ты ни старался, сколько бы девушек ни заполучил, сколько бы вечеринок ни посетил, ничто не заполнит пустоту внутри тебя. Мы можем переспать, но во мне, как и в сотне других твоих завоеваний, ты не найдешь покоя.
– Ты сильно заблуждаешься, – прорычал я.
