Последний шаг, и мой торс едва не соприкоснулся с ее грудью. Эта искра непоколебимости и стойкости в ее глазах сразила меня наповал, ощущение дежавю накрыло с головой.
Трейси напивалась на первом этаже в компании своих многочисленных друзей, которые при первой же возможности подставили бы ее задницу. Музыка сотрясала дом Холстедов, удивительно, как еще соседи не вызвали полицию. Время было за полночь, а я только вернулся со смены в пиццерии. Однако моей целью была вовсе не вечеринка. Пройдя мимо всеобщего сумасшествия, я поднялся на второй этаж. Кирби влетела в меня, ведь по привычке смотрела себе под ноги, а не вперед.
Голубые глаза медленно поднялись по моей груди к глазам.
– Привет, Бабочка. Ты избегаешь меня? – прямо спросил я, ведь недоумевал, почему она больше не приходит на наш подоконник и не рассказывает мне о персонажах фильмов «Тринадцать привидений», «Хэллоуин», «Пятница, 13-е» или новостях ее любимой группы.
– Не называй меня так.
Мой взгляд упал на белую футболку, свободно облегающую ее грудь и достающую ей до середины бедра. Я сглотнул, ощущая тяжесть в животе, но, разглядев в полумраке коридора принт футболки, почувствовал настойчивое желание улыбнуться.
– Принцесса лебедь?
В ней поразительным образом сочеталось несочетаемое. Джейсон Вурхиз, которого она обожала, и Одетт из детского мультфильма.
Кирби округлила глаза и с ужасом взглянула на свою футболку, затем поспешно прикрыла ее рукой. В другой руке она держала пустой пластиковый стаканчик.
Банановый пудинг.
Мило.
– Эта футболка, она…
– Расслабься, Стоун, я не просил тебя объяснять.
Она прикусила губу, продолжая пялиться на меня, не решаясь уйти, но и не прерывая тишину между нами.
– Я не избегаю тебя, просто у меня нет времени.
Мне не нравилось видеть ее нахмуренной или испуганной, я любил смотреть на то, как она улыбается, но в последнее время она улыбалась редко, ловила себя на том, что теряется и краснеет, а затем все прекращала, и мне не нужны были ее слова, чтобы понять.
– У тебя что-то, – замялся я, смело касаясь ее поблескивающих от слюны губ. – Банановый пудинг. – Я медленно провел большим пальцем по ее губе, стирая несуществующие следы пудинга, не разрывая с ней зрительного контакта. Сладкий запах персика проник в мои легкие, вызывая привычное покалывание в ребрах.
Что, черт возьми, я делаю?
Нет, я знал, что – беру то, что не покидает моих мыслей с того самого дня, как я увидел испуганную новенькую в коридоре школы.
