Я резко отпрянула от стола, схватила стакан с водой и опустошила его в несколько глотков. Лицо горело от стыда под всеми этими любопытными и насмешливыми взглядами. Я старалась подобрать слова, чтобы с достоинством ответить ему, но на ум ничего не приходило.
Дьявол!
Зверь взглянул на меня в тот самый момент, когда я смущенно кусала щеки изнутри, и завел разговор о хоккее, чтобы отвлечь внимание от нас с Уилсоном. И я была ему благодарна за это. Но когда поймала на себе очередной взгляд превосходства Рэя, взорвалась. Дерзко поправила чокер и взглянула на Белла:
– Даллас, не мог бы ты проводить меня к дому? Перри говорила, что здесь водятся еноты, а я не люблю енотов.
Разговоры и смех стихли, взгляды обратились к Далласу. Белл безэмоционально кивнул:
– Пойдем.
– Перри, присмотри за Чарли, пожалуйста, – попросила я, поднимаясь из-за стола.
Подруга кивнула. Я сжала пальцами стальной бицепс Далласа, едва не повиснув на нем, и направилась с ним к дому.
Моя спина покрылась мурашками, и мне даже не нужно было оглядываться, чтобы знать, что Рэй прожигает во мне дыру.
– Он смотрит? – спросила я у Белла, когда мы отошли от компании.
– Если нет, то я брошу хоккей и займусь балетом.
Я оглянулась через плечо, замечая злого Уилсона и, не сдержавшись, тихо рассмеялась:
– Мир не увидит татуированной с ног до головы балерины с бицепсами размером с мою голову.
– Жаль, я так хотел попробовать себя в чем-то новом.
– Займись йогой.
– В чем-то, где мне не придется надевать лосины. Не люблю тесноту.
– Лосины делают из ткани, которая прекрасно растягивается.
– Не настолько, чтобы вместить мои яйца.
Я закатила глаза.
Самоуверенности хоккеистов нет предела.
Даллас распахнул передо мной дверь и пропустил меня вперед.
– Мне ждать тебя? Или еноты, которые не водятся в этих местах, больше для тебя не проблема? – серьезно спросил он, вальяжно опираясь плечом о деревянную раму двери.
Я сложила руки на груди и оглядела Далласа с головы до ног. Свободная черная футболка невероятно смотрелась на загорелом мускулистом теле. И в очередной раз я задалась вопросом о его подружке. Почему он кажется таким одиноким и отстраненным?
– Пообщавшись с тобой, я поняла, что большая часть слухов о тебе – ложь. Я думаю, ты славный парень и совсем не психопат, как тебя прозвали после игры с «Колорадо».
Даллас издал нечленораздельный звук раздражения и вышел из дома.
Думаю, мы с ним подружимся.
Я прошла в правое крыло здания и оказалась в огромном зале с бассейном: окна от пола до высокого потолка выходили на задний двор, из них хорошо просматривались зеленые возвышенности и океан. Вода в бассейне бурлила, и этот звук эхом разносился по пустому помещению. В воздухе стоял запах хлорки и живых цветов, которые были расставлены по углам в каменных кадках.
То, что нужно.
Я скинула с себя тонкую толстовку, сбросила обувь, джинсы и прыгнула в воду в одном белье. Вода была холодной – в самый раз, чтобы остудить мою кожу, разогревающуюся каждый раз, стоило Уилсону взглянуть на меня и тем более заговорить со мной.
Я опустилась на дно бассейна и распахнула глаза, их моментально защипало от хлорки, но я не прекращала смотреть.
Бассейн был таким большим и глубоким, что создавалось впечатление, что я нахожусь в океане.
Когда у меня возникла потребность в кислороде, я резко вынырнула и глубоко вдохнула, подплыла к бортику и села на него, свернула длинные волосы в жгут и отжала воду, а затем обернулась и ахнула от неожиданности и страха, жаром покалывающего мою шею и плечи. Уилсон стоял у самого входа, спрятав руки в карманы джинсов и наблюдая за мной с хмурым выражением на лице, которое мне совсем не нравилось.
Я чувствовал, будто делаю что-то запрещенное, снова и снова скользил взглядом по светлой коже ее шеи и плеч, груди, спрятанной под белым кружевом, плоскому животу и стройным длинным ногам.
Внезапная мысль о том, что эти ноги могли бы сжимать мою голову, удивила меня. Раньше мне не доводилось испытывать подобного.
И вдруг я представил Кирби, раскинувшуюся на кровати, полностью обнаженную и с расставленными ногами. Полная грудь мягко вздымается и опадает, она напрягает бедра, а затем расслабляется. Прикусывает губы в нетерпении, а после выгибает спину, чередуя вдохи со стонами. Ее пальцы сжимают простынь, нет, они сжимают мои волосы, она хочет закрыть глаза, но не может сопротивляться желанию наблюдать за тем, как мой язык скользит между ее ног, играет с клитором, а два моих пальца неторопливо двигаются в ней, растягивая податливую плоть.
Она всхлипывает и ерзает на месте, стараясь держать себя в руках, но раз за разом повинуется желанию и прижимается к моему лицу сильнее. Лишенная всех своих многочисленных масок, полностью в моей власти.
Дьявол!
Я хотел знать, какова она на вкус, хотел исследовать каждый сантиметр ее кожи и наслаждаться ее стонами, зная, что именно я заставляю ее сгорать от удовольствия.
Капельки воды сбегали по ее коже, маня собрать каждую из них губами.
Она прекрасна.
