Как я мог наивно полагать, что мне будет достаточно? Как я с такой уверенностью заявлял, что Стоун не волнует меня, если прямо сейчас я ощущал сильнейшую эйфорию только от осознания того, что целую именно ее, а не любую другую?
Чертова Кирби Стоун. Почему среди сотен тысяч девушек именно твое имя мне никак не удавалось забыть? Может, потому что, сама того не ведая, ты выцарапала его на моих ребрах?
Она надавила на мою грудь ладонями, и я сорвался, целуя ее несдержанно, жестко терзая губы и грубо стискивая бархатную кожу. И только когда Стоун замычала и попыталась оттолкнуть меня, я понял, что это был вовсе не порыв страсти с ее стороны.
– Нам нужно остановиться. Ты с Далией, и другие девушки… – пробормотала она, но я не смог оторваться от нее и снова приник к ее губам.
Она не хотела быть со мной. Это ощущалось больнее, чем сокрушительный удар от одного из здоровяков из «Калгари».
– Не будет Далии, не будет других девушек. Только ты.
Она облизнула губы.
– Я не понимаю…
– Ты получишь меня, а я тебя, без посторонних. Ты ведь помнишь мои слова о друзьях? Разве для тебя не очевидно, что нам лучше дружить?
Это было идеальным вариантом, который я обдумывал не один день.
– Дружить и заниматься сексом?
– Хватит делать вид, будто подобная перспектива не привлекает тебя.
Кирби нахмурилась, задумалась, и чтобы подтолкнуть ее к верному решению, я накрыл губами ее сосок через кружево и стал дразнить его языком, как если бы она была обнажена. Стоун откинула голову, судорожно вздыхая, сжимая меня ногами, а руками путаясь в моих мокрых волосах.
– После той ночи у бара я обхватил себя и попытался сделать то, что сделала со мной ты, но ничего не вышло. Я кончил, но это было так никчемно… – порывисто признался я. – Объявим перемирие. Забудем все, что произошло в прошлом, и просто будем двигаться дальше.
От воды кружево ее бюстгальтера стало прозрачным, маленькие розовые соски грозились прорвать ткань. Она была прекрасна, как раннее солнечное утро, как ночное небо в пустыне, как гром, и молния, и холодный ливень. Я был поражен мыслью, вдруг возникшей в моей голове: если она откажется, я готов умолять ее стать моей любовницей. Словно не рассматривал другого варианта событий.
– Ты ведь не планируешь становиться моим парнем? – с подозрением в голосе спросила она.
Я пытался понять по ее взгляду, хочет она услышать положительный ответ или отрицательный.
Поэтому я сказал прямо:
– Нет. Я не завожу отношений. Это лишь временное сотрудничество.
Страсть утихнет, желание исчезнет, как только я утолю голод, и тогда мне захочется другого. Мы просто трахнемся несколько раз и разойдемся.
– Ладно, но смотри, Уилсон, не влюбись в меня.
В ее глазах промелькнуло нечто настолько яркое и взрывоопасное, что я ощутил мурашки на задней поверхности шеи.
– За это можешь не переживать. Я не способен любить. А вот тебе следует быть осторожной. Ты ведь без ума от меня, всегда была. Но я понимаю тебя, тяжело держаться в стороне от столь прекрасного, не так ли? Тело чемпиона, – присвистнул я, прижимая ее грудью к стенке бассейна, а пальцами проникая в ее трусики и касаясь пылающего нутра.
Стоун закатила глаза от удовольствия и простонала:
– Синдром хоккейного придурка. Все вы думаете, что становитесь объектом желания, на самом деле люди просто глазеют на вас, как на мартышек, и удивляются, как такое большое… – она запнулась, когда я нашел ее клитор и стал играючи кружить над ним, заставляя ее ненасытно подаваться вперед в желании ускорить приближение оргазма. – Как такое большое эго не валит вас на землю от тяжести. И я не без ума от тебя, запомни. Парни моей лиги другие.
Я замер.
– Какие?
– Они ходят в библиотеку и знают, кто такой Чан Кайши[1].
– Ты про сорт чая?
– Смешно, но такие парни, как ты, не для меня, Рэй, если мы говорим об отношениях. Так что если ты не готов мириться с этим, то нам не о чем говорить.
Мускул на моей щеке дернулся, и мне едва удалось сдержаться, чтобы не перечеркнуть все, чего мы достигли за последние полчаса. Я парень не ее лиги?
– Это по мне. Я люблю охотиться, а ты никогда не покоришься. Идеальный тандем, ведь мы не будем убивать нашу дружбу чувствами. Это дерьмо всегда мешает, – сказал я, не понимая, кого хочу в этом убедить: ее или все-таки себя.
Я расстегнул кружевной бюстгальтер спереди и отбросил его на кафель, упругая грудь Стоун оказалась прямо перед моим лицом. И рассматривая тонкую светлую кожу, под которой, словно узор, виднелась сеточка вен, мелкие мурашки, светло-розовые ареолы и твердые соски, я забыл, о чем она говорила. Вместо этого самозабвенно скользнул языком по напряженному соску и стянул с нее трусики, чтобы затем отправить и их к бюстгальтеру. Теперь Кирби была полностью обнажена, прижималась ко мне, дрожа не то от возбуждения, не то от холода.
– Несколько правил… ах… – промурлыкала она, когда я проник в нее сразу двумя пальцами. – Не забывай, что это только секс, поэтому я ожидаю, что ты не станешь претендовать на мое свободное время.
В груди что-то протестующе кольнуло.
– Разумеется.
