Франклин сузил глаза и поджал губы, всем своим видом показывая, как он недоволен мной. Но это я должен показывать ему свое недовольство, ведь мой агент обязан иметь железную хватку и стальные яйца, а Фран не обладал ни тем, ни другим. Я давно был его клиентом, и раньше у нас не возникало проблем, но в последнее время я подумывал о том, чтобы сменить агента.
– И еще кое-что, – начал я, пряча руки в карманы спортивных шорт, – помни, что найти хорошего агента для меня не составит труда. Они в очередь выстраиваются.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что в последнее время меня не устраивает то, как ты ведешь мои дела. – Я приблизился к нему и заглянул в маленькие раскосые глаза. – И если ты еще хоть раз обидишь Кирби, то не просто останешься без работы, а потеряешь парочку своих зубов.
Франклин отпрянул от меня и невозмутимо пожал плечами.
– Не понимаю, о чем ты.
– Ты прекрасно понимаешь.
В день съемок у меня не было времени поговорить с ним, ведь все мое внимание после насыщенного дня заняла Кирби, но я не собирался оставлять это без внимания.
Франклин топтался на месте еще несколько секунд, а затем, стиснув зубы, покорно кивнул и поспешил убраться из центра. А я направился в раздевалку.
Лес напоминал мне полотно художника. Зеленого было слишком много для ноября, стоит отдать должное хвойным деревьям, с наступлением холодов они оживали. Однако в нескольких местах этого полотна я замечала желтую краску – лиственные деревья не отличались своей стойкостью, однако без этих ярких оттенков я не могла представить осень.
Почувствовав тяжесть на ноге, я оторвалась от разглядывания проносящегося мимо леса. Рэй опустил руку на мое колено так, словно делал это сотни раз, и не отвел взгляда от дороги. Даже Чарли, который спокойно сидел у меня на ногах, не помешал ему, хотя Уилсон не любил мою собаку и старался держаться от Чарли как можно дальше.
Тепло его ладони спровоцировало появление мурашек на моей коже, однако я не сделала ничего, чтобы прекратить это. А стоило. Вторая его рука уверенно сжимала руль, пока Рэй вез нас в таинственное место за Нью-Йорком.
Он вернулся из Тампы в полдень, о чем сообщил мне прямо из аэропорта, словно мы были одной из тех парочек, которые говорят друг другу о каждом своем шаге. Я всегда старалась игнорировать это, показывала ему, что мне плевать, чем он занимается в свободное время, но он не прекращал добиваться внимания. И теперь у меня не осталось сил на безразличие. Поэтому я ответила на его сообщение и предложила погулять на пляже, как в прошлый раз, насладиться влажным морским воздухом и хот-догами. Но у Рэя были другие планы.
Уже в машине он объяснил мне, что это место не похоже на те, в которых мы обычно бываем, ничего конкретного он не сказал, но мне показалось, словно вся эта ситуация заставляет Рэя нервничать.
В машине заиграла песня
– Оставь! – потребовала я, возвращая ее назад. – Я думала, они нравятся тебе.
– Я люблю «Рок в летнем лагере», а их не люблю.
– Не любишь Jonas Brothers? Ты с ума сошел! Это все равно, что не любить бога.
– О каком именно боге ты говоришь, о даосском? – ухмыльнулся он, сжимая мое колено чуть сильнее.
Я фыркнула и отвернулась к окну, когда мои ребра в очередной раз одолела щекотка.
Рэй свернул с дороги, и мы въехали на территорию заведения, вроде загородного клуба или кемпинга. Он помог мне выйти из машины. Прижимая к себе собаку, я с интересом изучала обстановку.
Перед нами располагалось здание в форме полукруга, опоясывая площадку, выложенную крупной серой плиткой, окантованную кустами можжевельника. Фасад здания украшала белая неприметная черепица и сводчатые большие окна. Стройные ряды деревьев тянулись от парковки, образуя аллею. Слабый ветер срывал пожелтевшие листья с веток и застилал ими каменную плитку, которой была замощена подъездная дорожка. На территории располагалась детская площадка, качели и горки, занятые детьми. Однако что-то во всем этом казалось мне странным.
Прикрепив поводок к шлее, я поставила Чарли на землю.
– Что мы здесь делаем?
– Я иногда приезжаю в этот центр, чтобы навестить детей. Пойдем, – позвал Уилсон.
В его руках я заметила коробку, в которой лежали шайбы.
Вместе мы направились ко входу, и когда проходили мимо площадки, я поняла, что именно показалось мне странным во всем этом. Не было слышано детского смеха или радостных криков, ничего. Они играли, бегали друг за другом, и все это происходило в тишине.
Они играют в молчанку?
Рэй придерживал коробку одной рукой, а другую расположил на моей пояснице. Мы поднялись по лестнице, я обратила внимание на табличку у входа, и все встало на свои места.
Это реабилитационный центр для глухих детей.
– Эти дети не слышат, – прошептала я, оглядываясь на площадку.
– Да.
– И не умеют говорить…
– Большинство из них умеет говорить, однако они не любят делать это, – спокойно объяснил Рэй.
– Боже, прости, я так бестактна.
