Никогда бы не подумала, что Уилсон будет так органично смотреться с детьми. Он спокойно объяснял и руководил игрой, а учитывая то, что объяснять приходилось на языке жестов, все это казалось мне чем-то поистине грандиозным. Когда его команда забила очередной гол, он вскинул голову и радостно улыбнулся мне, и настолько чистой, невинной и искренней была эта улыбка, что мне моментально захотелось оказаться рядом с ним и прижаться к его губам своими.
Я подогнула под себя ноги и закуталась в его куртку, сидя на трибуне для болельщиков. Чарли лежал на соседнем кресле. Что-то заставило меня достать телефон и снять пару минут игры с ребятами. Я улыбнулась, когда очередной мяч был заброшен в ворота, а Уилсон принялся поздравлять победителей и ободрять проигравшую команду.
– Они очень любят, когда он приезжает. Здесь нечасто бывают знаменитости, у центра много спонсоров, но только Рэй уделяет детям столько времени, – послышался голос, отвлекший меня от наблюдения за Уилсоном и игрой. На соседнее со мной кресло опустилась Алиссия. Пушистые волосы развевались на ветру, от нее пахло чем-то сладким, напоминавшим мне ваниль.
Я спрятала телефон в карман.
– Дети живут здесь всегда? – спросила я, возвращая свое внимание к игре.
– Нет. Обычно программа длится не более полугода, в тяжелых случаях – год. Дети, чьи родители в состоянии ездить сюда четыре дня в неделю, не живут на территории, а приезжают исключительно на занятия. Остальные дети живут прямо здесь, как в интернате, самые маленькие заселяются со своими родителями или опекунами.
– Самые маленькие?
– От двух лет. У некоторых врожденная глухота, но большинство потеряли слух недавно. А вот Лили, – Алиссия указала на девочку в причудливой шапке с кошачьими ушками, которая стояла у поля и активно болела за одну из команд, – вероятнее всего совсем скоро потеряет слух.
Улыбка пропала с моего лица.
– Что?
– У нее рак, опухоль в мозге, она проходит курс химиотерапии, и прогноз врачей обнадеживает, однако ее слух значительно ухудшился, есть риск, что она потеряет его вовсе. Ее родители решили позаботиться о ней заранее, – рассказывала учительница.
Я снова посмотрела на эту девочку.
– Из-под ее шапки не видно волос.
– Потому что она потеряла их из-за агрессивного лечения. Но Лили – воин, быстро набирает силы. А эту шапку ей подарила миссис Ли – она ведет у детей уроки искусства. Рисование, гончарное дело, а еще они часто делают картины из кусочков крашеного стекла – это расслабляет. Лили без ума от шапки.
– Как они держатся? – недоумевала я. – И как вам удается рассказывать о них с улыбкой? Разве вас не ужасает то, через что прошла эта маленькая девочка, и через что ей еще предстоит пройти?
– Ужасает, но многие из этих детей не отчаиваются, жизнь продолжается, и у каждого из них она будет самой насыщенной и счастливой. И я действительно верю в это.
Эти дети имели серьезные проблемы со здоровьем, однако не жаловались, улыбались и играли, невзирая на свою боль. Они не жалели себя, чего не скажешь обо мне. Обладая полным комплектом конечностей и всеми органами чувств, я жалела себя из-за того, что не могу занять должность в модном журнале.
Конечно, то, что чьи-то проблемы в разы серьезнее моих, никак не должно обесценивать мои собственные проблемы, однако это позволяло мне взглянуть на многие вещи в жизни с другой стороны. Потеря работы не закончит мою жизнь, мечта может остаться неисполненной, но это не значит, что я должна отчаяться и прекратить пытаться. Кроме того, мечту всегда можно поменять. Жизнь дает нам так много возможностей, но мы умышленно отбрасываем их все, концентрируясь на чем-то одном, а когда не достигаем поставленных целей, разочаровываемся. Так может счастье вовсе не в этом, а в том, чтобы человеку всегда было к чему стремиться и чего ждать? Пусть даже это будет обычная шапка с кошачьими ушками или шайба с автографом хоккеиста из «Тампы».
– Рэй часто приезжает сюда?
– Пару раз в месяц. Сначала многих это удивляло, но теперь все привыкли к его визитам, ребята ждут его, особенно новоприбывшие. Они обсуждают это даже во время уроков.
– Давно он стал делать это?
– Всегда делал. Центр построили три года назад. Если бы не Рэй, то это место и дальше было бы обычной поляной среди высоких деревьев.
После ее слов я нахмурилась:
– Но при чем здесь Рэй, не он же построил этот центр. – Снисходительный тон моего голоса не понравился Алиссии, что ясно отразилось на веснушчатом лице. И тогда до меня дошло: – Это он построил его?
– Он выделил деньги на строительство и участвовал на всех этапах. А после этого привлек спонсоров. Именно поэтому пройти курс реабилитации здесь могут даже семьи без страховки. Часть стоимости покроют спонсоры или фонд, в который Рэй регулярно вносит огромные пожертвования.
– Да, они сделали это! – закричала Лили.
