Я с трудом нашёл среди страниц парфюма и прочей косметики тот, что мы рекламировали с Ядвигой, и показал ей. Она была вне себя от восторга, а затем упорхнула убирать со стола.
Пролистав журнал, я заметил, как из него выпала ажурная открытка. “Приглашаю тебя, как успешного дебютанта, посетить со мной общественное мероприятие в южном городке. О подробностях узнаешь, если позвонишь, благо мой номер у тебя есть. С любовью, Ядвига.”
Я несколько раз перечитал, неосознанно заостряясь на последнем предложении. Приятно, чёрт возьми.
– Что там у тебя?
Через плечо заглянула Анфиса. Я поспешно спрятал открытку в ладонях, ощущая себя преступником.
– Ничего!
– Ну-у, я же видела. Дай посмотреть!
Как же раздражает. В такие моменты её слишком много. Она дёргала меня за рукава и пыталась выхватить открытку так, будто от этого куска картона зависит вся её жизнь.
– Нет, Анфиса.
– Ну, пожа-алуйста!
– Нет, – я выпрямился над ней и вытянул руку вверх, чтобы она не смогла достать.
Ненавижу, когда канючат.
Анфиса подпрыгнула и сумела выхватить открытку.
Я ударил её.
На автомате влепил злобную пощёчину, от которой она пошатнулась.
Толкнув Анфису на диван, навис сверху и выдернул приглашение из её рук.
Она лежала, сжавшись в комочек, и дрожала. На лице алел внушительный след.
– Тш-ш, – я провёл рукой по её волосам, от чего она зажмурилась и спряталась в подушку.
Невыносимо бесит. Что я такого сделал? Право на тайну переписки есть у всех.
Я ушёл на кухню, решив сделать нам кофе. В любом случае сегодня экзамен – ей придётся взять себя в руки.
Так и случилось: она пришла на кухню как раз когда я заливал кипятком её любимый капучино из пакетика – другого не обнаружил. Увидев меня, вздрогнула и села на табуретку в уголке. Тьфу!
Голова Анфисы была низко опущена, волосы закрывали лицо. Стало даже немного жалко. Однако поделом.
Двумя пальцами я пододвинул к ней чашку. Несколько капель выплеснулись через край на цветастую клеёнку. Она вздрогнула и промокнула пятна смятой салфеткой, лежавшей со вчерашнего дня у прозрачной сахарницы.
– Ты собираешься молчать весь день?
Анфиса даже не взглянула в мою сторону. Мне захотелось плеснуть в неё кипятком, чтобы она прекратила эту молчанку. Я представил, как краснеет и пузырится её кожа, и ужаснулся, потому что мне понравилось.
Я подошёл к ней в упор и медленно опустился на колени, чтобы взглянуть в глаза. Сейчас она особенно походила на обиженного ребёнка.
Мощный укол совести пронзил что-то внутри, и я почувствовал себя виноватым.
– Ми-илая, – я погладил её по руке. Она отдёрнулась, будто обжегшись. – Хорошая. Девочка моя.
Я вкрадчиво смотрел ей в лицо, ожидая увидеть улыбку, но находил лишь блестящие дорожки слёз.
– Ну, ну, тише. Всё хорошо.
Я выпрямился и прижал её к груди. Анфиса не шелохнулась. Я гладил её по голове и плечам и просил прощения. Глупые бессмысленные слова лились из меня потоком – я даже не разбирал, что шепчу.
Она боднула меня в солнечное сплетение, схватилась обеими руками за рубашку и зарыдала в голос. Мне и в голову не приходило, что она такая плакса. Стало так же страшно, как и в те разы, когда семья оставляла меня одного с Сашкой. Я не знал, как остановить детскую истерику, и до сих пор не представляю.
Я взял её за подбородок и провёл пальцем по приоткрытым губам. Она испуганно смотрела. По щекам текли крупные слёзы. Люблю, когда у неё такой взгляд – совсем как той ночью. Хочу.
Я вовлёк её в поцелуй. Она не сопротивлялась. Прижимаясь к ней, я чувствовал, как бешено колотится сквозь рёбра её сердце.
На губах остался солёный привкус. Я поднял Анфису на руки и понёс в комнату.
– Отпусти меня! – она дрыгала ногами и пыталась вывернуться из объятий. Однако голос перестал быть плаксивым и больше не дрожал.
– Нет. Упадёшь, плакать будешь.
Анфиса нервно хихикнула и обхватила мою шею. Она и вправду боялась упасть.
– А знаешь, я передумал, – я сделал вид, что хочу кинуть её на пол, на что она обхватила меня ногами и запищала. Смешная, так и хочется трахнуть.
Я положил её на кровать и стал покрывать поцелуями лицо и шею. Она пыталась отпихнуть меня руками, но я легко поймал запястья и завёл назад, к спинке кровати. Врёшь, детка. Так просто не вырвешься.
Она испуганно смотрела и брыкалась, пока я привязывал её руки поясом от халата.
– Нет, пожалуйста!
– Ну что ты, милая, я не сделаю тебе больно. Я ведь люблю тебя.
– Не надо, – она снова заплакала. – Я больше не буду трогать твои вещи. Пусти меня.
– Не пущу. Ты слишком милая, чтобы так просто тебя оставить. А теперь давай поиграем.
Я запустил руки под лёгкий халатик и провёл рукой по бедру. Крепко поцеловал в шею, поласкал языком маленькое ухо. Обожаю запах духов, которыми она мажется.
– Всё ещё не хочешь? – прошептал я, нежно поглаживая внутреннюю сторону бедра.
– Не хочу… – она стыдливо отвела взгляд.
Раскрасневшееся лицо, влажные губы и широко расставленные ноги говорили об обратном. Я предпочёл верить горячему телу, дрожащему от каждого прикосновения.
