Лёжа в кровати, я думал, сколько ещё мне предстоит находиться здесь, и отвлекался от угнетающих мыслей поиском новой съёмной квартиры. У меня было достаточно денег, чтобы выбрать любую, но я перелистывал и не мог определиться. В голове была пустота, и среди этой пустоты лениво разгуливали строки из дневника.
Вряд ли она хотела, чтобы я его читал.
Она многое мне позволяла, чего не хотела. Отчего-то эта мысль сотрясла моё тело. Я лежал в постели и не мог перестать думать о ней. О них.
Эти три девки запутали мою жизнь, перевернули всё вверх дном.
Даша. Сотни белых змей, заползающих в уши. Насквозь фальшивое создание. Не мой типаж. И как меня угораздило?
Ядвига. Прекрасная, гибкая и насквозь пропитана ядом. При воспоминаниях о ней заныло сердце. Я не мог принять то, как легко она перечеркнула всё, что было между нами. Я считал её чудом, а она обернулась чудовищем.
Я сжался в комок. Выпрямился, как пружина.
Анфиса…
Воображение услужливо нарисовало мне её чудесную улыбку и ласковый взгляд. То, как она обнималась с моим свитшотом. Как под звуки далёкой грозы во сне вздрагивала и прижималась ко мне. Как мы шли вместе под пресловутым зонтом.
Я вскочил и стал разрезать тесный номер широкими шагами.
Это я виноват.
Распахнув окно, я высунулся в него. Разошедшийся дождь хлестал меня градинами по лицу и плечам, а жизнь не желала проясняться. Внизу мелькали огни проезжающих автомобилей.
В дверь постучали. Я вздрогнул и ударился лбом о створку.
– Кто там? – мой голос звучал словно чужой.
– Горничная. Позвольте убраться? – прозвучал из коридора приятный глубокий голос.
– Да, входите.
Я отвернулся от окна и увидел Анфису.
Она затворила дверь и растерянно улыбнулась. На ней была классическая форма с передником, а руки закрывали резиновые ярко-жёлтые перчатки.
– Что-то не так?
Проморгавшись как следует, я увидел, что это не Анфиса, но девушка, поразительно с ней схожая. Тот же рост, уютная полнота и та же длина волос, убранных в высокий хвост. Лишь взглянув внимательно в её лицо, я понял: не та. Не те глаза – у Анфисы чуть поменьше и не так распахнуты, ресницы не такие тёмные, да и нос совсем не схож.
– Всё в порядке, – я прокашлялся и лёг на кровать.
– У вас окно открыто, – сообщила горничная, – вы простудитесь. Я закрою?
– Как хотите.
Уж окно, впускавшее холодный воздух и дождь, волновало меня меньше, чем маленькие колени, обтянутые полупрозрачным капроном. Наверняка, у каждой есть такие колготки.
Девушка изящно пробежала к окну, встала на цыпочки и закрыла его. Я вздрогнул, уловив Анфису в её нетвёрдой, слегка потерянной походке.
Я так и не смог отвести от неё взгляд.
Закончив с уборкой, горничная скомкано попрощалась и выпорхнула из номера. Я остался наедине с собой, и мне это не нравилось.
От нечего делать я запросил у поисковика мультфильмы, врубил первый попавшийся и даже пытался вникать в сюжет, но так ничего и не понял. Какой-то тупой пацан устроился работать на старом кладбище и на первом же дежурстве увидел странную даму с двумя прелестными малышами и ни с того, ни с сего решил выпить с ней чаю.
Ну и хрень, я бы убежал, сверкая пятками, ещё завидев такую бабу на горизонте. Ещё и с детьми. Очевидно же, что она с прибабахом, чего он ждёт? Плазменный телевизор?
Желудок резко напомнил о своём существовании голодным спазмом. Чёрт, а когда я ел в последний раз?
Я позвонил на ресепшн и запросил ужин в номер. Спустя пятнадцать минут томительного ожидания поймал себя на мысли, что жду ту самую горничную, и испугался.
В ушах глухо отзывался тихий смех Анфисы. Мне казалось: стоит уснуть, и она нависнет надо мной обездоленным полтергейстом. Я уже отчётливо видел перед собой её эфемерный дух, как из коридора постучали.
– Ужин приехал!
Я замер в ожидании и испытал неясное разочарование.
Еду принесла другая горничная. Едва за ней захлопнулась дверь, я забыл её лицо.
Я долго и внимательно разглядывал то, что заказал. Это была простая еда: овощной салат и картошка с рубленым языком. От десерта я отказался, однако мне к чашке чая положили крошечный квадратик шоколада в фирменной обёртке, который легко уместился на моём пальце. Трогательно, но я всё равно не буду.
Вкуса еды я не почувствовал. Челюсть всё ещё болела после кляпа. Я подвигал ей, но лучше не стало.
После ужина я потушил свет и лежал, глядя в потолок. Еда придавила меня к матрасу. Накрывшись одеялом, я на миг почувствовал себя счастливым.
А потом пришла она.
Я ловил черты Анфисы в отблесках фар проезжавших мимо машин. Её глубокие глаза смотрели на меня из тени в углу.
Меня прошиб холодный пот.
Тонкие серебристые руки лежали на моих щеках.
– Тимур, милый… за что?
Она села на меня. Матрас прогнулся, поглотив меня с головой. Попытавшись выбраться, я наткнулся на ледяную руку, закрывшую нос и рот. Я барахтался в пухе, увязая всё глубже, и вырвался.
Никого.
Отдышавшись, я утёр пот со лба.
Это был сон. Всего лишь дурной сон. Я приложил ладонь к груди в попытке успокоить бешено колотящееся сердце.
В висках стучали отрывки из дневника. В глазах рябили цветные блестящие буквы.
