Наверное, когда-то лет десять назад бассейн был хорошей заманухой для проезжавших мимо путешественников. Здесь плескались дети, на шезлонгах валялись их отцы и матери, набираясь сил перед дальней дорогой. Но аттракцион давно утратил свою популярность, бассейн перестали наполнять водой, чистить и поддерживать в исправном состоянии. Затем от ударов пьяных постояльцев разбилась облицовка, чашу покрыли непонятные уродские граффити, а на дне небольшими лужами стала скапливаться и тухнуть дождевая вода. И только несколько шезлонгов, некогда бывшие белыми, а теперь пожелтевшие на солнце, стояли как напоминание о былых хороших временах этого места.
Откинувшись на спину, я принялся не спеша потягивать довольно водянистое на вкус пиво и глядеть в звездное небо. Странно – не смотря на близость к городу и большое количество промышленных объектов в этом районе, звезды были хорошо видны, их не скрывали ни пар, летевший из градирен электростанций, ни копоть и смог. Минут через десять рядом со мной на шезлонг уселся незаметно подошедший Максим. Он без спроса – а как могло быть иначе? – достал из упаковки бутылку, отвинтил крышку и, сделав глоток, отставил её в сторону.
– Мерзость-то какая, – сказал он.
– В Америке не лучшее пивоварение, – продолжая глядеть на небо согласился я.
– Лучше бы «Балтику», что ли, импортировали.
Я улыбнулся, представляя, как отнеслись бы местные реднеки к дешевому российскому пиву.
Мы лежали на старых пластиковых шезлонгах и смотрели в небо.
– Значит, почти всё? – спросил я. – Три дня – и ты умрешь?
– Да, – с безразличием в голосе ответил Максим. Он как будто смирился с неизбежностью собственной смерти. И смирился не сейчас – а задолго до этого.
– Ты знал, что для тебя всё кончится именно так?
– Узнал незадолго до нашего отъезда из Чехии, – Максим грустно усмехнулся. – Чертов сукин сын прислал мне письмо со своими последними инструкциями. Знал, что теперь я уже ни перед чем не отступлю.
Я вспомнил цепочку странных событий, которые Максим наотрез отказывался объяснять: теперь было ясно, откуда он узнал про банковскую ячейку Алисы, про места, где Адель делала записи в дневнике и про всё остальное.
– Тем твоим информатором был Оракул, да? Говорил, что нужно делать, куда ехать, где и что искать?
– Ага, – кивнул Максим. – Общался со мной из могилы. Устроил всё так, чтобы в нужный момент я получал от него ценные указания. То сообщения по почте, то письма с отложенным отправлением. Давал мне ровно столько информации, сколько было нужно для следующего шага. Сначала – велел спасти Алису из лап вонтов, затем – убить её и спасти тебя. От его инструкций иногда мозги в узел сворачивались, он постоянно держал в неведении, не раскрывал всех деталей – и это вгоняло меня в бешенство.
– Прям как ты – меня, – добавил я.
Максим посмотрел мне в глаза и улыбнулся.
– Логику Оракула я уяснил только когда попал в лапы к вонтам.
– Это когда вас с Ольгой схватили? – уточнил я.
– Да, ты как раз был в Турции. Мерзавцы ловко ударили по нам – я даже опомниться не успел. На меня нацепили маску и отвезли черт знает куда. А затем допрашивали. Вонты не зря держат при себе людей из Гильдии правды – допрашивать эти подонки умеют на славу.
– В тебя влили зелье правды?
– Эту водицу? Нет, что ты. Зелье работает только на неподготовленных людей – вроде тебя. А я почти год по утрам пил эту гадость – и давно выработал иммунитет. Но у дознавателей из Гильдии есть и другие методы. Они умеют забираться прямо к тебе в голову и читать мысли как открытую книгу. Им даже не надо, чтобы ты умел разговаривать или знать твой родной язык.
Максим сделал большой глоток из бутылки.
– Господи, ну и дрянь, – поморщился он, бегло осмотрев пивную этикетку. – В общем, вонты вывернули меня наизнанку – узнали всё, что можно было. Тогда-то я и уяснил, зачем Пророк держал меня в неведении. То-то было бы весело, если б я сам выложил все секреты.
– И что случилось потом? Как ты спасся?
– Счастливый случай, – Максим поджал губы. – Отрядом наемников командовал мой армейский друг Лёнька.
– Совпадение?
– Не совсем. Я сильно подставил его в Сирии – во время той истории с Оракулом. И с тех пор он мечтал перегрызть мне глотку. После допроса меня должны были казнить. Лёнька сам держал пистолет – но в последний момент передумал. Он перебил охранников, освободил меня. Мы стали пробиваться к выходу.
Максим замолчал.
– Что случилось дальше?
– Он не смог, – лаконично ответил Максим.
Других объяснений не требовалось.
В воздухе повисла тишина. Некоторое время мы просидели молча.
– Как думаешь, почему Ольга предала нас?
– Не знаю, – ответил Максим. – Думаю, после похищения ей предложили взамен что-то более ценное, чем месть за погибшего друга и жизни парочки малознакомых ребят. Но вот что именно – здесь нам остается только гадать.
– Мы же волшебники, – сострил я, – кому гадать как не нам?
– Это точно, парень, – улыбнулся Максим, – это точно.
