– Как? – похоже, бедная мать была немножко шокирована. – Мы с тобой в последний разговаривали год назад на сеансе мистера Фэбьюлуса. Я просила совета, как украсить твой любимый садик.
«Дух» стоял на своём.
– Нет, maman, вас с papa обманул этот злой человек, воспользовавшись вашей безутешностью. Умоляю, перестаньте плакать, и не надо каждый день приносить в мою комнату букет роз.
– Ах, никто об этом не знал! Дочка, что мы можем сделать для тебя?
– Не плачьте. У вас же есть ещё дети и внуки, ради которых стоит жить. И у меня будет всего одна просьба. Покажите Эмми Джонс мои акварели, и пусть она возьмёт те, что придутся ей по сердцу.
Старичок уставился на жену.
– Кто такая Эмми Джонс?
– Не знаю, mon cher… Эмми! Наша горничная?
– Эта милая девушка очень любит живопись, – пояснила медиум.
Первый акт был благополучно завершён. Супружеская пара удалилась, оставив некоторую сумму в прозрачном сосуде, который выполнял функцию кассы. А хитро придумано: вроде платишь сколько считаешь нужным, но другие видят, что ты оставляешь. Некоторым явно стрёмно выделяться грошами.
А представление само по себе – развод чистой воды. Спасает только то, что сыграно без фальши и фанатизма. Даже по конкуренту умудрились проехаться.
Дальше всё пошло не так радужно.
Мужик, попросивший об аудиенции с недавно умершим папашей, устроил скандал. Миссис Хайнц прекрасно справилась с новой ролью, она действительно говорила низким мужским голосом, и как раз то, что она говорила, выбесило клиента. Оно и понятно, кому понравится, если любящий родственник сыпет проклятьями вместо того, чтобы мирно предложить забрать ценные бумаги из секретного места? Мужчины неприятно посмеивались, немногочисленные женщины изо всех сил изображали стыд, а наследничек чуть ли ногами не топал от негодования. В итоге он ушёл. И не оставил ни пенни.
Следующий вызов духа ещё больше позабавил присутствующих. Мистер Хайнц чуть не надавал по морде юнцу, полезшему целоваться с медиумом, изображавшей покойную невесту. Спектакль спектаклем, а смотреть на это было до тошноты противно. Вместо трогательной сцены воссоединения влюблённых получился балаган с колотушками. Миссис Хайнц даже выглядела после этого инцидента донельзя смущённой и за нового духа взялась без энтузиазма. И опять по комнате пролетела птичка обломинго! Клиент разбушевался из-за того, что умерший не назвал клички лошадок, на которых можно поставить, а посоветовал взяться за голову и бросить распутный образ жизни. Мистер Хайнц и ещё пара неравнодушных мужчин решили выпроводить товарища.
– Какое ты имеешь право мне морали читать, шлюха?! – надрывался идиот. – Впускаешь в своё тело всех подряд! Чтоб ты сдохла!
Медиум нервно сжимала свои маленькие пальчики и смотрела на публику, как несправедливо обиженный ребёнок. Больно, страшно, и непонятно, почему с тобой так обошлись. Её начало мелко трясти, в глазах заблестели слёзы. Маленький рот с пухлыми губками был приоткрыт, словно слова защиты и оправдания потерялись на полпути.
Отмахнувшись от Оза, явно всякого навидавшегося на таких мероприятиях, я подошла к женщине. Наклонившись, взяла в руки её холодную вспотевшую ладошку.
– Не переживайте, – тихо сказала я и зачем-то добавила: – Вы прелесть.
И чувствовала себя при этом полной дурой. Не сомневаюсь, кто-нибудь, как Оз, посчитал, что я купилась на актёрский трюк. Да ещё я вдруг застеснялась чужого тела: из-за существенной разницы в росте Элизабет Хайнц представлялась мне крохотной девочкой. Её рука выглядела детской в моих огромных ладонях.
Блин, хочу снова стать полутораметровой девушкой.
Медиум отреагировала на мои фамильярные прикосновения заторможенно.
– Вы… Спасибо.
Не улыбнулась. Смотрит со страхом. Как собака, ожидающая получить пинок, после того как её подозвали ласковыми словами.
– Часто над вами издеваются?
– Муж меня защищает, – немного невпопад ответила она слабым голосом.
Упс. Как бы мне товарищ муж кое-чего не оторвал.
Я быстро подавила страх перед мистером Хайнцем и даже не обернулась, чтобы убедиться, что опасность далеко.
– Живые пострашней мёртвых, правда? – пошутила я.
Она наконец оттаяла.
– Вы заблуждаетесь, сэр. Нельзя недооценивать мёртвых. Ох, простите!
Её ладонь холодной рыбкой выскользнула из моей хватки.
– Простите, – повторила она. – Я вас напугала?
– Нет конечно. Вы совсем нестрашная.
Заметив приближение супруга, женщина приняла более или менее спокойный вид. Не успел мистер Хайнц что-либо сказать, как она посчитала необходимым вступиться за меня.
– Джордж, всё в порядке. Этот джентльмен очень добр ко мне.
– Благодарю за то, что оказали поддержку моей супруге, – без особой благодарности произнёс мистер Хайнц, чьё лицо до сих пор выражало воинственность и готовность напасть на врага по малейшему поводу. – Полагаю, стоит закончить этот балаган.
– Дорогой, ещё один дух. Я же не могу остаться в долгу.
