Мистер Хайнц придирчиво оглядел меня, затем метнул полный ненависти взгляд в публику. Зрители преспокойно обсуждали нынешний перформанс, будто пришли сюда не столько ради общения с душами умерших, сколько ради шоу. Даже понять их можно, без телика и интернета ведь живут.
– Сэр, – миссис Хайнц подняла на меня глаза, – кто вам нужен из мира мёртвых?
В этот момент я реально растерялась. Даже если бы я очень хотела с кем-нибудь встретиться, ничего бы не получилось: эти люди пока даже не родились.
Я неопределённо помотала головой.
– Нет, нет, у меня нет никаких пожеланий.
– А если кто-то сам хочет вам что-то передать?
– Было бы невежливо отказывать в этом усопшему, – не стала спорить я.
Чувствуя себя не в своей тарелке, снова села между Озом и Чарли. Толку от какого-то духа, раз госпожа экстрасенс не увидела во мне ничего особенного. Хоть в цыганский табор иди за помощью.
– Не переживай, Бен, – шепнула Чарли. – Ты не выглядел дураком, ты повёл себя как истинный джентльмен.
Только мне от этого не легче.
Вновь обратив на себя внимание зрителей, миссис Хайнц приступила к вызову очередного духа. Она пребывала в трансе дольше, чем обычно, и, открыв глаза, медленно поднялась со стула.
Вот и я о чём. Некого вызывать, фокус не удался. Что ж, в любом случае честь ей и хвала, значит, она действительно вступает в контакт с мёртвыми. Так что мне даже не стоило ничего ожидать по поводу моей проблемки, она, видно, специализируется только на некромантии.
Элизабет Хайнц подошла ко мне.
– Не стоит извиняться, мэм, – мигом затараторила я. – Вы же не виноваты в том, что духи не хотят со мной общаться…
Она стала гладить меня по голове. Я чётко ощущала, как она теребит волосы, наматывая прядки себе на пальцы и вновь распуская.
И она заговорила. На совершенно незнакомом мне языке. В её тоне сквозила жалость, которую можно было принять и за издёвку.
– Простите, я не понимаю, – вякнула я, что вышло у меня довольно жалко.
Медиум смотрела на меня, как хищник, готовый броситься на невезучую жертву. Без агрессии, но с пугающей решимостью. Исходящий от неё тонкий аромат лаванды заметно притупился.
Золотистый отблеск в глазах.
Я его уже видела. Кошка! Проклятая кошка!
– Что тебе нужно от меня? – воскликнула я, готовая вцепиться в женщину мёртвой хваткой.
Она отвечала на том же языке. Непонятно. Снова гладила, успокаивала.
– Пожалуйста, прекратите запугивать моего брата, – грубо, несмотря на прозвучавшее «пожалуйста», сказала Чарли.
– А мне интересно, – пробормотал Оз.
Да вы что, не видите, это же не игра!
Медиум нежно касалась пальцами моего лица и всё говорила и говорила…
– Отпусти меня. Я хочу домой, – прошептала я.
Снова её глаза замерцали.
Что? Меня поняли? Неужели…
Женщина со всхлипом распрямилась, словно её пронзила боль, и стала падать. Вскочив с места, я подхватила её. Из носа миссис Хайнц потекла кровь, тёмная дорожка из левой ноздри мгновенно добежала до губ. Задыхаясь, она открыла рот, и часть её белых зубов окрасилась в красный. Мистер Хайнц вырвал её у меня из рук как тряпичную куклу.
К счастью, она быстро пришла в себя, и на такой более или менее оптимистичной ноте сеанс был завершён. Я всё порывалась поговорить с медиумом, но её муж был слишком встревожен.
А мне-то теперь что делать?
– Когда я могу прийти? – напирала я.
– К сожалению, это невозможно, сэр, – без сожаления ответил мистер Хайнц. – Утром мы уезжаем. Столица приняла мою жену не очень ласково, а ей вредно столько нервничать и терпеть насмешки обывателей.
– Мне нужно узнать, что это был за дух и какое послание он мне передал.
– Даже если бы дух представился, это бы не помогло. Элизабет не знает экзотических языков. Обратитесь к кому-нибудь другому, и от души желаю вам не наткнуться на проходимца.
Меня даже не раздражал кеб с его скрипами, звонким стуком копыт и грязью на полу. Я всё думала о произошедшем, и мои мысли метались в голове в лучших традициях броуновского движения. Не попала домой – это, естественно, плохо. Но я же была близка! Зацепилась за наконец-то найденную ниточку, а это уже достижение. Правда, ниточка порвалась, и от этого накатывает уныние… Зато появилась слабенькая, но всё-таки надежда, что таинственный дух кошачьей статуэтки снова даст о себе знать. Не зря же он сам захотел выйти на контакт со мной.
А Чарли, похоже, тоже вся издёргалась. С одной стороны, у неё теперь масса новых впечатлений, а с другой – её явно беспокоит то, что творится с «братом». Она мнёт перчатки и каждые несколько минут спрашивает, в порядке ли я.
– Чарли! – голос Бена раздался так внезапно, что я вздрогнула.
Охо-хо, почему ты так не вовремя…
– Чарли… – в отчаянии повторил Бен. – Я скучаю по тебе, Чарли…
Я кое-как вытянула руку в неудобном летнем пальто и, приобняв девушку, потёрлась щекой о её плечо.
– Ты чего?
– Ничего. Я просто люблю свою сестрёнку.
Она дурашливо надвинула фетровую шляпу мне на лицо.
– Да ну тебя.
– Нет, правда…
– Так на тебя повлияло общение с покойниками?
– Вот ты вредная девчонка!
– Сестёр не выбирают.
Это точно. Только всякие духи их вместо братьев подсовывают.
