Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Посреди комнаты на полу лежало голубое одеяло. На нем устроился Гарри. Перед ним стояла шахматная доска – но не совсем обычная. Создавалось впечатление, что Гарри позаимствовал у Джексона нож и самостоятельно вырезал каждую клеточку, а потом, заручившись гениальной инженерной задумкой, соорудил поле из нескольких ярусов, которые словно бы парили в воздухе.

– Можно играть сразу в трех измерениях! – сообщил Гарри. Из его уст это звучало одновременно и как вызов и как приглашение.

Я задержалась у порога, любуясь свечами, одеялом и игрой. Что-то во мне будто бы надломилось.

– Нам надо идти, – хрипло проговорила я. – Сегодня. – Я зажмурилась, а фантомная рука словно бы сдавила мне сердце. – Прямо сейчас.

Я услышала, как Гарри встал. Как подошел ближе. Мы будто бы снова играли в «Закрой глаза». Я чувствовала каждый его шаг.

– Это необязательно, – заверил он меня. Голос сперва был нежным и мягким, а потом набрал жар и силу. – Мне ничего не нужно, кроме этого, Анна.

Его голос окутал меня. Гарри стоял прямо передо мной, а у меня не было сил открыть глаза.

– Кроме тебя, – прошептал он.

Тут я не выдержала и открыла глаза. И увидела перед собой знакомые темно-зеленые радужки, в которых плясали искорки недобрых затей.

– Если проблема во мне, Анна Слева Направо и Справа Налево, то к черту его, мое прошлое! – Его голос заполнил собой все вокруг. Я смотрела только на него и чувствовала – он не лукавит. – Плевать мне, кем я был раньше. Та жизнь не имеет для меня значения. Мне важно то, что у нас есть сейчас. Важна ты. Можем остаться здесь, а можем уехать, можем сбежать, а можем спрятаться – я на все согласен, лишь бы с тобой.

У меня сдавило горло, но я приказала себе дышать, несмотря на боль, как учил Гарри.

– Ты не понимаешь. Не представляешь, чем придется пожертвовать.

Я с самого начала знала, что однажды он снова станет Тобиасом Хоторном Вторым, единственным сыном миллиардера, для которого нет ничего невозможного. Я догадывалась, что он узнает и про остров Хоторнов, и про Кэйли, и про все, что случилось.

Но что, если избавить его от этого бремени?

Он ведь от чего-то бежал. Что, если он просто не вернется к этому прошлому? Останется Гарри, а Тоби Хоторн и дальше будет считаться погибшим?

Что, если в этот раз мы сбежим вместе?

– Я никогда, никогда не откажусь от того, кем я стал рядом с тобой. И для тебя, Анна Слева Направо и Справа Налево. – Он потянулся к моему лицу, нежно пробежался пальцами по подбородку, щекам, скулам, вискам, будто хотел «увидеть» меня всеми органами чувств разом. – Для меня это – главная реальность. А прошлая жизнь пускай остается кошмарным сном. Анна, о Анна, кто же тебя так напугал?

Анна, о Анна. Если записать на бумаге, будет очередной палиндром[27]. Если бы не его вопрос, я бы обязательно с ним это обсудила. Кто же тебя так напугал?

А я ведь уже почти что забыла про Рори, про причины, по которым мы больше никак не могли медлить и должны были бежать. Срочно.

– Мой кузен, – честно ответила я. Об этом лгать не хотелось, если уж остаток жизни я и так собиралась провести во лжи, точнее, умалчивать об истинном прошлом Гарри, чтобы мы были счастливы. Как в сказке. Вместе.

– Он тебе угрожал? – Голос Гарри и все его черты в один миг ожесточились. – Руки распускал? Я его убью!

– Нет. – Еще этого не хватало. – Не надо. Нам пора.

– Нам, – повторил Гарри, и это короткое слово утвердило меня в решении.

– Начнем все с чистого листа, – прошептала я. – Далеко-далеко отсюда.

Это ведь и был мой план – распрощаться с этим городом и с семьей и сбежать как можно дальше. Я с самого начала думала, что у меня будет спутник.

– Далеко-далеко, – повторил Гарри и, притянув меня к себе, нежно коснулся губами моих. – Жили-были…

Я ответила на его ласки, стала целовать его так жадно, будто мы оказались под дождем на краю Эйфелевой башни, будто я только-только встретила его во тьме, будто мои поцелуи могли стереть весь остальной мир, чтобы остались лишь мы вдвоем.

Жили-были… Далеко-далеко…

– Сагас, – прошептала я, целуя его в шею. Под кожей быстро бился пульс. – Око. Потоп. – Палин-дромы.

Он ухмыльнулся и нежно прижал меня к стене маяка, стягивая с себя рубашку. С его губ сорвался еще один палиндром, от которого у меня по коже побежали мурашки.

– Ого.

Я ненавидела его, а потом полюбила, и теперь буду любить до конца.

– Жили-были… – прошептала я, покрывая поцелуями его скулы, шею, ключицы, шрамы на груди, – девушка…

– И парень, – продолжал он, щекоча дыханием мою кожу. – А еще боль, чудо, мрак, свет и все это.

«Жили-были мы», – подумала я.

А через мгновение Гарри уже лежал на полу, а я сидела на нем сверху.

Спустя три секунды мы уронили свечку.

Пол на маяке был деревянный и старый. Пламя занялось быстро, в один миг расползлось по половицам. Гарри застыл подо мной, вытянув руки и ноги, даже, кажется, дышать перестал. Я соскочила с него, схватила одеяло и принялась тушить им огонь.

Когда он погас, Гарри так и остался неподвижно лежать на полу.