В тот же миг дверь распахнулась, и в проёме появился референт с кожаной папкой, которую он трепетно держал обеими руками, как будто боялся её уронить. Едва переступив порог, он начал принимать своё истинное обличие, превращаясь в чёрную крысу размером с годовалого поросёнка. Канцелярский Крыс, был одним из самых давних подручных Самаэля. Все, кто состоял в свите с тех же времён, что и он, уже канули в небытие, угодив в немилость хозяина, и не последнюю роль в этом сыграли присущие ему мастерство интриги, исключительное умение угождать и чувствовать любую угрозу задолго до того как та становилась реальной. Вот и сейчас он семенил на задних ногах, постукивая копытцами, от одного из Равных к другому, поджав ушки, всегда готовый получить заслуженную затрещину. Раздав каждому по экземпляру списков, он чихнул и тут же лопнул с едва слышным хлопком. Возникшее на его месте облачко чёрной пыли мгновенно и бесшумно исчезло в миллиметровом просвете под дверью.
– Я позже ознакомлюсь, – заявил Баал и не глядя затолкал бумагу в нагрудный карман.
– Ну, нет! – возразила Скилла, принимая на столе сидячее положение. – Ставки мы сделаем сейчас. Всё! Мне не терпится.
– Отлично! – безропотно согласился Баал, извлёк листок обратно, быстро пробежался глазами по списку и торопливо, явно опасаясь, что кто-то может его опередить, выкрикнул: – Мо Джучи.
Мгновенно материализовался Крыс, что-то черкнул в своём блокноте и, пропищав, что ставка принята, снова растворился в воздухе.
– Я, пожалуй, выберу Маргариту Ручеёк, – сообщил Самаэль, и Крыс зафиксировал его ставку.
Тойфа неожиданно поставила на какого-то эверийского пройдоху Тику ван Дебби и тут же покинула общество, не попрощавшись, зато оставив после себя стойкий запах формалина и горелого сандалового дерева.
– Я забираю майора, – заявила Скилла, скомкала свой листок и забросила его в дальний угол кабинета. Крыс тут же метнулся и убрал мусор.
– Дело, конечно, твоё, но, думаю, он тебе не по зубам, – запоздало прокомментировал её выбор Самаэль. – Однажды он от тебя уже ушёл.
– Ушёл?! – возмутилась Скилла. – Да его шестеро оттаскивали. Это всё Орден! Чем всякой ерундой заниматься, за него бы давно взяться пора как следует!
– Яна Верба! – сделал свой выбор Иштаран. – У девочки хороший потенциал. Злая стервочка. Серьёзные задатки. К тому же среди нас, Равных, девок явный дефицит.
– Меня тебе мало?! – взвизгнула Скилла, но Баал, проигнорировав её возглас, провалился сквозь кресло, слегка подпалив обивку.
– Твоя очередь! – поторопил Самаэль Велса.
– Ну, мне спешить уже некуда, – резонно заметил тот, – всё вкусненькое уже разобрали. Хотя нет… Вот. Доверчивая, экспрессивная, временами вспыльчивая, романтичная, упорная в достижении цели, каштановые волосы, без вредных привычек, – вчитывался Велс в строки краткой характеристики, которой Крыс предусмотрительно снабдил каждого кандидата. – Цзян Синь. Люблю доверчивых. Всё. Дел полно. А ты всё-таки подумай насчёт информационной поддержки мирового финансового кризиса, – обратился он на прощание к Самаэлю. – Ты же знаешь – я в долгу не останусь. И будет весело – обещаю!
Едва он исчез, Скилла схватила Самаэля за остаток обгоревшего галстука, подтянула его ухо к своим губам, изложив программу действий на ближайшие несколько минут:
– Я лягу на стол, ты поползёшь по потолку, будто подкрадываешься ко мне, а потом на всей скорости в падении вонзишь свой жезл в моё лоно.
Спорить со Скиллой было бессмысленно, к тому же в её предложении не было ничего такого, что могло ущемить достоинство Равного перед Равным. Оторвавшись от потолка, он прицельно на большой скорости приближался к столу, на котором, распластавшись, лежало её совершенное тело, но когда до цели оставались считанные дюймы, Скилла исчезла. Её удаляющийся смех настиг его в тот момент, когда напряжённый «жезл» сплющило от удара о поверхность из макасарского эбена, дерева одной из самых твёрдых в мире пород.
6 января, 10 ч. 40 мин., в 250 верстах к востоку от Гремихи
Снег показался ему сладковатым на вкус. А может, это и не снег вовсе? Белое, холодное, рассыпчатое, тающее на ладони. Снег… Всё-таки снег.
Где-то поблизости должна быть станция Сосновый Бор, от которой до Новаграда полчаса на электричке. Интервал движения утром и вечером – десять минут, днём – пятнадцать. Но откуда столько снега. Помнится, там, на тропинке, ведущей к станции через лес, пороша едва прикрывала опавшую листву.
Память шалила. Казалось, что из прошлого, причём самого недавнего вырван кусок, и в тревожной пустоте мелькают размытые тени событий, которые когда-то казались такими важными, такими значимыми. Последнее, что вспомнилось – пожилой грибник с ведёрной корзиной, полной подосиновиков, и его скрипучий чем-то недовольный голосок: «…а грибками нашими брезговать мы никому не позволим, будь ты хоть майор, хоть генерал от инфантерии, растудыть тебя в коромысло». А потом провал. Сколько времени прошло? Час? Неделя? Год?
