Аид все еще пытается играть в беспечность, но я вижу, что его руки в карманах сжимаются в кулаки.
Землетрясение нежности к этому богу заставляет дрожать само мое основание.
Забудьте неписаные «не». Я сейчас нарушу их все до единого.
Я подхожу к Аиду, пересекаю границу, которую мы оба так старательно соблюдали, прижимаю ладони к его груди. Он становится таким жестким, что его можно принять за холодную мраморную копию. Я не обращаю на это внимания, поднимаюсь на цыпочки и целую его прямо в уголок губ.
Аид издает тихий возглас.
Я отстраняюсь, но не свожу с него глаз, выдерживаю его взгляд, который полон подозрения, но и внимания, который подмечает каждую деталь во мне.
– Спасибо, – шепчу я. – За все это.
Не оборачиваясь, я отступаю к бассейну за моей спиной. В то же время я медленно снимаю желтый сарафан через голову и роняю на каменную дорожку сада. Ночной воздух ласкает мою кожу.
Сначала он смотрит на черный паучий шрам у меня на боку, и, клянусь, Аид злится – на бесконечно малую секунду, но я вижу. А потом, как будто не в силах удержаться, его взгляд блуждает по всему моему телу и становится голодным, как у хищника, а глаза меняют цвет от ртутного до стального.
– Что ты делаешь? – Голос его низок и тревожен.
Но серебристые глаза рассказывают иную историю. Он пожирает меня взглядом. Его жар лижет мою кожу, хотя сам Аид изо всех сил остается спокойным.
Я улыбаюсь:
– Меняю правила нашей игры.
Аид делает рваный шаг вперед, вынимая руки из карманов и сжимая кулаки, лицо подергивается пеленой раздражения.
– То, что между нами, не игра, Лайра.
Я стою на краю бассейна и скидываю сандалии.
– Я знаю. Поэтому я меняю правила.
Аид качает головой:
– Я ухожу.
Вот только он не двигается. Ни на дюйм. Даже не отводит взгляда.
Я поворачиваюсь к нему спиной и раздеваюсь до конца. Сердце бьется о грудную клетку так сильно, что даже он наверняка слышит. Я могу быть умницей и проклятой воровкой. Я могу спорить с богами и поступать, как считаю правильным, в любой момент, даже если меня ждут последствия не из лучших. Меня называл дурой далеко не один человек в моей жизни.
Но это другое. Это
Не просто потому, что я обнажена физически, а потому, что я ставлю на кон себя. Мои действия невозможно понять двусмысленно. Забудьте о невозможности будущего. Я возьму все, что смогу, здесь и сейчас. Тигель научил меня хотя бы этому.
Теперь выбор за Аидом. Он все еще может уйти, отвернуться, отвергнуть то, что я предлагаю.
И если он так поступит, мне будет звездец как больно.
Но порой риск стоит болезненных последствий. Это один из таких случаев.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Аид стоит на месте. Смотрит. Челюсти стиснуты, а сам выглядит так, будто сильный толчок разобьет его вдребезги. И не надо пытаться вульгарно с ним флиртовать. Это не я, не моя суть. Вместо этого я искренне улыбаюсь ему. В отличие от всех дней, проведенных в логове, сейчас я не скрываю свои чувства.
Я позволяю ему увидеть мою жажду. Но еще и приязнь, нежность и… надежду.
И он вздрагивает. Прямое попадание.
Уголок его губ дергается. Мой бог смерти так сильно сдерживается. От этого понимания я улыбаюсь еще шире. По крайней мере, он не такой холодный и бесстрастный, каким явно хочет мне показаться.
– Я предлагаю тебе себя, – говорю я ему. Так, для полной ясности. – Никаких сделок. Никаких «ты мне, я тебе». Никаких ожиданий.
Я делаю паузу, изучая его реакции, когда до него доходит.
– Присоединяйся… или нет. Тебе решать. – Я отворачиваюсь, закрывая глаза перед ужасным пониманием, что он очень легко может выбрать «нет». Особенно учитывая, как он борется. – Но мне бы очень хотелось, чтобы ты присоединился ко мне.
С этими словами я ныряю в воду.
Как и все прочее в этом месте, вода идеальна: прохладная, но не холодная, она будто шелком касается моей кожи, пока я плыву.
Сердце бьется так быстро, что приходится вынырнуть раньше, чем хотелось бы, чтобы глотнуть воздуха. Я пытаюсь казаться как можно более беззаботной. Я не знаю, смотрит ли на меня Аид. Он мог отвернуться.
Я заставляю себя не оглядываться, просто лениво плыть ко входу в грот. Тут тоже красиво: природный камень, омытый светом фонарей и вкраплений на потолках пещер над Стиксом, сияющих, как синие звездочки.
Но когда я выплываю, мне кажется, что я подвешена над Нижним миром в личном фантастическом и парящем убежище. И все же роскошно и беспардонно у всех на виду.
А Аида здесь нет.
Он не поплыл за мной.
Я наконец поворачиваюсь и немедленно надламываюсь от одиночества. За мной никого нет, и воду не тревожат ничьи движения, кроме моих, а в гроте не слышно ни плеска.
Его ответ – «нет».
Он не хочет этого. Недостаточно.
Я глубоко вздыхаю, продавливая пустоту в груди, и, как замороженная, плыву к краю грота, где вода переливается в бассейн внизу. Как можно дальше от склона горы и от него. Я кладу руки на каменный карниз и со вздохом устраиваю на них подбородок.
