– Хорошо, – вздыхаю я под его мучительными касаниями, а потом завожу руку за спину, между нами, и упиваюсь тем, как он стонет, прижавшись губами к моей коже. – Тогда мы желаем друг друга одинаково.
Я никогда не прикасалась ни к кому так, но все же это настолько… естественно.
То, как его тело деревенеет перед тем, как он стонет, заставляет меня удовлетворенно улыбнуться.
– А теперь я хочу… чтобы ты перестал сдерживаться.
Аид застывает. Я слышу его резкое дыхание, пока он прижимается ко мне грудью. Он все еще сражается за контроль. А потом:
– Я не хочу причинить тебе вред. Если я потеряю контроль…
Я сжимаю его крепче и упиваюсь стоном.
– Я хочу, чтобы ты сломал меня.
– Чтоб тебя, Лайра…
Он внезапно выскальзывает из моей хватки и убирает руки, и я едва успеваю почувствовать, как падает сердце, думая, что на этом все, но Аид хватает меня за бедра, с таким нетерпением, что пальцы впиваются в кожу, и разворачивает лицом к себе, и я резко и судорожно вдыхаю при виде его глаз. Расплавленное, жидкое серебро.
От этого зрелища у меня екает сердце, жар и еще что-то, наполняющиеся светом, эти прекрасные глаза – о преисподние, да все его существо! – заставляют всю меня воспламениться.
Мне остается один удар сердца, чтобы впитать все это, пока Аид не завладевает моими губами в поцелуе, который превращается в лесной пожар от первой искры, проскочившей между губами.
Меня поглощает нетерпение – в общем-то, нас обоих, – и его руки повсюду, ласкают всю меня. Беспощадно дразня, заставляя меня постанывать.
И с каждым новым открытием, с ощущением его ладоней на мне и его под моими руками наши движения становятся все лихорадочнее. Если у нас есть лишь то немногое, что он может дать, что мы оба можем дать, то я заберу все, что могу, и предложу ему все в ответ.
Но вскоре мою беспокойную энергию становится нельзя утишить только руками и поцелуями.
Я хочу большего.
– Аид, – выдыхаю я со стоном, обвивая руками его шею, практически заползая на него и обхватывая ногами его талию.
Я ахаю, когда он внезапно вытаскивает меня из воды и сажает на каменный карниз. Инстинкт заставляет меня кинуть взгляд через плечо. Если падать отсюда – то вечно, отвесно и насмерть. Я цепляюсь за руки Аида, у меня сводит желудок, но когда я вновь смотрю в лицо бога, то шумно выдыхаю, широко раскрыв глаза, и сердце мое бьется лишь быстрее при виде выражения удовлетворения на этом лице.
И еще один заряд его эмоций с треском проносится сквозь меня.
Восхищение.
– Я так и знал, – выдыхает он. – Опасность заставляет тебя бороться, делает живой, облекает ощущения в пламя.
«Потому что ты видишь меня».
Думаю, он всегда видел меня настоящую. Из-за того что он бог – или бог смерти – или просто такова суть Аида. Он меня видит.
Точно так же, как я вижу его.
Он поднимает руки и накрывает ладонью мой затылок, тянется губами к моим губам, как будто моя реакция лишь подстегнула его желание. Этот поцелуй жесткий, требовательный. Он покусывает мою нижнюю губу и ласкает ее языком, а потом отстраняется. И я постанываю ему в рот и пытаюсь снова сползти вниз, к нему.
Он прав. Даже сейчас мое тело кажется таким… первобытным. Я похожа на наше смешанное дыхание, на воздух, я парю, летаю и живу по воле Аида.
Он резко отстраняется, на его скулах видны красные пятна.
– Откинься назад.
Это приказ.
Когда я немедленно повинуюсь, весь ответный огонь в Аиде обращается во взгляд, в котором сплетаются дикий жар, озорное подначивание и нежное обожание.
Мое сердце запинается при виде этого обожания.
– Держись за меня, звезда моя, – предупреждает Аид. – И не отпускай.
Я не успеваю угадать, что он будет делать: Аид наклоняет голову. Я прогибаюсь, цепляясь за его руки, ладонями он держит меня за талию, и это так…
Взрыв ощущений ослепляет меня. Без предупреждения. Я сама будто взрываюсь и вскрикиваю, когда все во мне сначала доходит до пика, а потом рвется вовне. Я снова вскрикиваю, когда Аид внезапно поднимает меня с карниза и с силой притягивает к себе.
– Обхвати меня ногами. Сейчас же.
Я так и делаю, а он, глядя мне в глаза, вжимается в меня. Я все еще дрожу от удовольствия. На щеках у Аида появляются ямочки, когда он коварно усмехается.
Он хочет продолжения.
Делает паузу, давая мне привыкнуть к новым ощущениям. А потом, поняв, что я готова, становится смелее и жестче, и мой мир сужается до новой реальности. До точки нашего единения.
Аид зарывается лицом мне в шею, вдыхая глубоко и хрипло. А потом вскидывает голову и снова завладевает моими губами.
Он целует меня, пока я не перестаю дышать, пока дыхание не начинает казаться какой-то вторичной потребностью. Но потом вокруг меня что-то меняется. Я открываю глаза и понимаю, что мы больше не в воде, а лежим на постели. Белоснежные занавеси развеваются вокруг нас, и вес Аида на мне лишь добавляет ощущения, что я в чужой власти.
Его руки теперь движутся свободно, ведь ему не надо меня держать, и он гладит меня, как будто рисует на мне, запоминает на ощупь.
– Будь осторожна со своими просьбами, звезда моя, – предупреждает Аид.
