– Для чего была нужна прошлая ночь? Усилить мою уверенность в себе или еще что-то, чтобы я попыталась победить? Ты ничего не чувствуешь ко мне. Я просто инструмент.
– Я…
– Это был не вопрос. – Я не хочу слушать от него, что это правда, и не поверю, если он скажет, что это не так.
Я делаю еще один медленный, осторожный шаг назад, пусть даже он не двигается.
– Я думала, что смогла увидеть тебя. Настоящего тебя. Но это был расчет.
Я смотрю на Аида, все еще ничего не чувствуя. А он смотрит в ответ.
Я не могу глядеть на него сейчас, на это сурово-красивое лицо, и опускаю взгляд к точке под его ногами.
– Ты заставил меня гореть для тебя. – Слова звучат не как обвинение, но как резкий шепот унижения и глубокой боли.
– Твою мать. Лайра, послушай меня…
Я качаю головой. Ну вот, начинается. Боль. Начинает прибывать. Мне надо быть подальше от него, когда меня ударит по-настоящему.
– Я не хочу слушать то, что ты можешь сказать. – Я поднимаю взгляд до его подбородка. – Я проиграла сегодня. – Даже не уверена, кто победил. Триника, наверное, раз она вышла из лабиринта следующей, после Майке и Декса, которые мертвы.
– Я знаю, – говорит Аид.
– Я не смогу выиграть Тигель.
Нет ответа.
– Я не смогу сделать тебя царем, так что я больше тебе не нужна. – Смотрю на свои ноги и понимаю – автоматически, – что я отвратно выгляжу. Мои ботинки покрыты жучиными потрохами после убийства насекомых и бега по их останкам. В моей одежде дырки там, где ее порвали пауки и муравей-пуля. На футболке кровь.
Как внешнее проявление того, что я начинаю чувствовать внутри.
Я стою прямо на одной только гордости, оцепенение уступает дорогу всему, что я не хочу чувствовать. А хочу я только свернуться в маленький комочек и развалиться на части. Я сделаю это позже. Когда никто не увидит. Когда никто не сможет меня найти.
После окончания последнего Подвига я исчезну навсегда. Создам себе новую тихую жизнь где-нибудь в другом месте. Подальше от него.
Аид делает шаг ко мне, глаза становятся расплавленным серебром.
– Корона все еще может быть доступна.
Я моргаю, потом смотрю на него. Чтобы я выиграла, Диего должен умереть. Я рассматриваю лицо Аида в поисках намеков на то, что эти слова хоть как-то его волнуют.
– И ты считаешь, что если будешь ублюдком, то это добавит мне желания победить?
На его лице проскальзывает какая-то эмоция, но слишком быстро, чтобы ее можно было уловить.
– Сделай меня царем – и я дарую тебе что угодно, если это будет в моих силах.
Огонь, который он зажег во мне… теперь там лишь пепел.
– Хочешь вернуться к своим родителям? Готово. – Он щелкает пальцами. – Хочешь быть богатой? Готово. – Еще щелчок. – Править страной? Она твоя.
Он и правда совсем меня не знает, раз предлагает такое.
Он никогда не удосуживался узнать меня получше, и я охренеть как уверена, что не знаю его так, как мне казалось.
– Я ничего не хочу, – отвечаю я ему.
«Не делай этого. Скажи мне не убивать Диего. Скажи, что мне не придется проходить это. Просто выжить».
Упрямство заставляет его подойти ближе.
– Все чего-то хотят.
Я отстраняюсь – не из страха. Я не могу выносить его присутствия рядом. Не хочу, чтобы он был ближе, откуда он может увидеть, насколько я опустошена внутри.
– Не от тебя, – говорю я.
Всего одна маленькая пауза в его шагах, и он продолжает приближаться.
– В тебе говорит гордость, Лайра. Победи ее и пожелай чего-нибудь для себя.
Я засовываю два пальца в маленький кармашек на молнии, где храню подаренные Аидом жемчужины.
– Подойди ближе – и я исчезну.
Он резко вскидывается в ответ на это, ярость и какое-то шокированное отрицание хлещут по этим прекрасным чертам.
И предательство.
Над нашими головами пролетает тень, и взгляд Аида отрывается от меня. Еще одна вспышка эмоции летит в меня от него.
Совсем другой эмоции.
Страх – металлический, резкий, острый. Его удар так силен, что я ахаю.
– Нет! – Аид поднимает руку, и от него разлетаются жгуты дыма, только чтобы быть сдутыми силой восьми даймонских крыльев.
Даймоны приземляются (двое по обе стороны от меня), и страх Аида становится моим, когда Зелес и второй даймон берут меня под руки.
Аид выставляет вперед ладонь, и внезапно у него в кулаке оказывается его двузубец; ониксовые, заостренные на манер копий наконечники немедленно вспыхивают адским пламенем.
В ту же секунду джинсы и серую футболку, которые были на нем, заменяет броня. Не затейливая, как у остальных богов и богинь, и не подобная доспехам древних воинов ушедших эпох. Эта броня серо-голубая и… жидкая.
Как его глаза.
Как живой, дышащий экзоскелет, она идеально облегает его и накрывает даже голову, отчего он выглядит не человеком. Скорее футуристическим кошмаром про робота вообще без лица.
– Сука, – бормочет Зелес.
Он отпускает меня, другой даймон занимает его место и берет меня под руку, а сам Зелес выходит вперед.
– Отпустите ее. – Аид отдает приказ отнюдь не гремящим голосом, но меня все равно продирает дрожью.
– Нет, – говорит Зелес. А у даймонов бывает так, чтобы жить надоело? – Ты согласился…
