Три дня спустя я думаю остаться здесь навсегда. Тишина, покой, развлечения, некоторое уединение – хотя бы в ванной – и сдохнуть можно какая кормежка. Повара выяснили мою слабость к фруктам и умудряются засунуть их во все блюда. Сейчас у меня во рту как будто кусочек небес.
И каждую секунду, каждое мгновение каждого дня я мысленно прорабатываю, как встречусь с Аидом перед следующим Подвигом и как я буду строить свою жизнь дальше, когда все это закончится.
Это – и попытки сдержать то, какие чувства во мне это вызывает.
Я сую в рот еще кусок, беру карту и ухмыляюсь.
– Джин. – Выходит невнятно из-за набитого рта, и я вскрываю карты.
Зелес расстроенно фыркает, затем мрачнеет, и я смеюсь.
– Мне была нужна еще всего одна, – бурчит он и обиженно кидает на пол карты из своей руки. Потом пристально смотрит на меня. – Наверное, ты пользуешься своими воровскими навыками, чтобы жульничать.
– Нет. Я так и не обучилась ни шулерству, ни другим таким трюкам.
Он смотрит на меня с сомнением.
Я проглатываю свой кусок.
– Кстати, тебе придется их подобрать, знаешь ли. Я не могу с этой стороны.
Я сижу на полу, скрестив ноги, а он не может из-за крыльев, так что обычно стоит или расхаживает в задумчивости.
Он снова фыркает.
В дверь, ведущую к этому ряду из пяти камер, стучат, Зелес подходит и распахивает ее.
– К Лайре посетитель, – говорит ему даймон по имени Бия. – Его проверили.
Пусть даже я знаю, что «он» не может быть Аидом, – ему нельзя, – мое глупое сердце, которое, похоже, ничему не учится, начинает биться чаще.
Посетители приходили ко мне каждый день, всегда по вечерам, после ужина. Цербер и Харон зашли по разу. Я сажусь ровнее, чтобы разглядеть, кто войдет в дверь.
Входит Зэй.
Мое сердце жмет на тормоза.
Его лицо выражает и восхищенный интерес, с которым он смотрит на мою тюрьму изнутри, и вину.
Я поднимаюсь на ноги и машу ему рукой:
– Привет.
– С тобой тут хорошо обращаются? – спрашивает Зэй, подходя ближе и не сводя глаз с Зелеса.
Я улыбаюсь, стараясь показать ему, что все в порядке:
– Да.
– Триника и Амир пришли бы со мной, но разрешается только один посетитель в день.
Но не Майке. Потому что она мертва.
– Знаю. И спасибо. Поблагодари их от меня.
Он корчит гримасу.
– Это я должен здесь сидеть. Я убил… – Он даже не может назвать Декса по имени.
Груз, который он несет, так тяжел, что я чувствую его даже сквозь стеклянные стены моей камеры. Я знала. Знала, что он примет эту вину на себя и вцепится в нее.
– Это был несчастный случай, – говорю я. – Он бы убил меня, и просто так… случилось.
Зэй смотрит в сторону.
– Знаю.
– Я здесь не из-за этого, – говорю я сухо, как пыль.
Он хмурится:
– Тогда из-за чего?
Я переключаюсь на детский голос:
– Я назвала Афину грубым словом, и маленькая богинечка стлашно абидилась.
– Твою мать, Лайра. Ты просто напрашиваешься на Тартар, – мрачно бормочет Зелес, оглядываясь, как будто ожидает, что меня настигнет возмездие.
Я беззаботно пожимаю плечами – моя лучшая актерская игра – и пристально смотрю на даймона:
– Ты не против?
Он оставляет нас с последним фырканьем и закрывает за собой дверь. Мне хотя бы дают побыть наедине с посетителями, когда я прошу.
Как только он уходит, я переношу внимание на Зэя.
– В общем,
Он слегка по-совиному моргает:
– О.
– Но я рада увидеть твое лицо. – Я подаюсь ближе к стеклу, изучающе смотрю на Зэя. – Как ты?
Он пожимает плечами:
– Отец зашел поздравить с хорошим убийством.
Вот блин. Зэю надо было взять Гарпу Персея и проткнуть этого мужика за компанию.
– Это жестко даже для Матиаса.
Это хотя бы вызывает у Зэя смешок.
– Говорил, не знал, что я так хорошо владею мечом.
– Ну, он скоро будет смертным. Это и столкновение с Верхним миром после того, как жил фактически богом, будет его личной преисподней.
– Да. – Зэй склоняет голову, пряча улыбку, которую – я уверена – он считает неуместной. Мы, в конце концов, говорим о его отце.
Внезапно он подходит близко к стеклу, как можно ближе, но чтобы не разбить лицо.
– Я постараюсь победить, – говорит он торопливо. – И если я выиграю, Гермес обещал сделать Буна богом.
У меня отваливается челюсть.
– Как, во имя Олимпа, ты умудрился этого добиться?
– Он бог-покровитель воров. – Зэй оглядывается, проверяя дверь, скорее всего, чтобы убедиться, что никто из даймонов не вломится сюда, услышав это.
Не то чтобы это нарушало их правила, но это дает мне шанс удержать свои реакции под контролем. Слезы, жгущие глаза, прорываются бурным потоком, и лицо Зэя размывается перед моим взглядом.
– Ты хороший, хороший человек, Зэй Аридам, – шепчу я.
Он качает головой:
– Не благодари меня.
Я хмурюсь.
– Почему? Ты обещал Гермесу что-то взамен? – спрашиваю я; подозрение заставляет меня присмотреться к нему.
– Нет. – Он отмахивается от моих страхов. – Вообще, он сам ко мне пришел.
Да хрена с два. С чего бы Гермесу это делать? По какой причине?
– Разве ты не хотел бы попросить вернуть кого-то для тебя? Кого-то близкого?
Он качает головой.
– Ну… спасибо тебе и от Буна, и от меня. – Я прижимаю ладонь к стеклу, и Зэй отвечает тем же с другой стороны.
