Одно за другим тринадцать божеств представляют своих поборников по именам и странам и рассказывают их краткую биографию. Я запоминаю про каждого все, что могу. Мы и правда группа людей, собранных по всему миру, разных полов, возрастов, статусов, навыков и жизненных укладов. И похоже, что в нас нет ни единой общей черты. По крайней мере, очевидной, которую я могла бы заметить.
Зелес подходит ближе к нам, его великолепные крылья с шелестом подметают пол.
– Смертный, который поможет своему покровителю получить корону, удостоится награды, – объявляет он.
Один из поборников, сидящий за моей спиной, что-то заинтересованно бормочет. Остальные ерзают в креслах. Даймон поводит рукой, и группа людей спускается по лестнице, огибающей гору. Они собираются в самом низу между витых перил.
– Позвольте представить вам Матиаса Аридама и его семью.
– Твою мать, – шокированно бормочу я.
Мужчина выглядит таким же молодым, как и – я полагаю – в день победы: не старше лет сорока с лишним. Видимо, благодаря провидению богов. Остальная его семья, похоже, тоже не состарилась. Не то чтобы я знала их раньше, но были же фото. Ходили слухи, что все его семейство так расстроила его смерть, что они переехали куда подальше, и, судя по всему, слухи оказались правдивы. Упустили только, что семейство перебралось на Олимп.
Зелес продолжает:
– Как победитель предыдущего Тигля, Матиас мог попросить любой награды у богов. По его просьбе он жил на Олимпе последние сто лет вместе со своей семьей. В это время его родина в Верхнем мире полнилась изобилием и миром по благословению богов. Зэй, его сын, теперь получил шанс продолжить дело отца.
Я не единственная, кто поворачивается к Зэю, сидящему во втором ряду рядом с Гермесом. Его светло-коричневая кожа стала землистого оттенка, темные глаза запали, как если бы он не высыпался ни разу в жизни, и он выглядит слишком тощим для своей комплекции. Кажется, он хочет исчезнуть из кресла.
Тем временем семья Зэя предпочитает не смотреть на него, но каждый бросает хотя бы по взгляду. Если я правильно понимаю, они поражены.
– Еще никогда не был избран ребенок предыдущего победителя.
Зелес жестом отсылает Аридамов прочь, и после того, как Матиас кидает на своего сына до странности острый взгляд, они уходят вверх по лестнице.
–
А что же проигравшие? Я знаю, что предыдущие чемпионы возвращались домой, но не все. Их наказали? Боги не то чтобы известны всепрощением.
– Теперь перейдем к правилам Подвигов…
Зелес возвращается к своим сородичам. Все четверо даймонов замирают, впадая в какое-то подобие транса. Они говорят в жуткий унисон, как будто читая с листа:
– Боги и богини Олимпа будут разделены на четыре группы по добродетелям: Сила, Отвага, Разум и Сердце, – по добродетелям, которые ценятся ими превыше всего.
Значит… если мой покровитель – Аид, то какая добродетель у меня?
– Каждый бог и богиня уже задумали состязание, в котором будут участвовать поборники. Поборник, который победит в большинстве из двенадцати Подвигов, победит в Тигле.
Ну, хоть не бой насмерть. Победить или нет. Это я могу. Я уже начинаю прикидывать союзников. Не для того, чтобы выиграть, – просто чтобы выжить.
Сэмюэл находится в первых строчках моего списка, учитывая его размеры и силу, вместе с Римой Патель, избранной Аполлоном. Ее темно-синее платье в пол подчеркивает стройное телосложение и выгодно оттеняет большие карие глаза. Она нейрохирург, что может быть полезно, если не все Подвиги связаны с физической силой. Джеки Мёрфи, поборница Афродиты, – еще один вариант. По меньшей мере метр восемьдесят роста и, я бы сказала, около тридцати лет; она выросла в сельской местности в Австралии, о чем говорят завидные мышцы и очень загорелая кожа, – очевидно, Джеки каждый день бывает на солнце.
Не то чтобы есть шансы работать с кем-то в команде. Не для меня, по крайней мере. Теперь я несу двойной груз: и своего проклятия, и того, что я поборница Аида.
Уверена, все они постараются держаться от меня подальше. Или будут на меня охотиться. Я практически чувствую перекрестье прицела у себя на спине.
И все же стоит попробовать.
– Или… – Даймоны прерывают мои мысли своим монотонным стереозвучанием. – Если поборники погибают в процессе Тигля и в конце в живых остается только один, этот поборник побеждает по умолчанию.
Тяжелый камень ужаса падает в желудок, на кучу таких же, уже лежащих там. Они фактически сказали, что мы можем убивать друг друга, чтобы победить.
Слова «союзники» и «соперники» только что приобрели совсем новое значение.
– Во что ты меня втравил, во имя бездн Тартара? – с шипением шепчу я Аиду.
Он не отвечает.
«Покарай меня сейчас», – хочу сказать я. Это было бы быстрее и наверняка менее болезненно.
