– Поборники могут взять с собой на испытание любые инструменты смертных, исключая современное оружие. Все, что они смогут нести с собой, включая награды, которые смогут завоевать в процессе прохождения Тигля. С этого момента покровители могут наставлять своих поборников и вдохновлять их, но не смеют как-то иначе помогать или мешать любому поборнику, своему или чужому.
Что-то мне подсказывает, что им пришлось вписать это в правила.
– А мы, даймоны, будем судьями и хранителями правил Подвигов, с правом окончательного оглашения победителя.
Внезапно все даймоны разом выпадают из своего транса, или что это было, и Зелес говорит:
– В этом веке в правилах есть одно изменение, поскольку Аид присоединился к Тиглю. Если бог смерти будет коронован, это повлияет на человечество, поэтому мы решили сообщать о победителе в каждом Подвиге и позволить близким получать тела погибших.
Вокруг меня ахают и люди, и боги. Я вскользь думаю о том, будет ли кому какая разница, если мое тело вернут Ордену.
– Итак, поборники, – продолжает Зелес, – вы можете отказаться участвовать в играх, и ваш покровитель или покровительница выберет другого на ваше место.
Я резко поворачиваюсь к Аиду с открытым ртом, готовая озвучить свое решение:
– Я…
Он качает головой, потом тихо говорит мне:
– Последний человек, который попытался уклониться от игр в Тигле… Арес избрал вместо него его дочь.
У меня нет никого настолько близкого, чтобы его могли избрать, но я все равно закрываю рот и долго молча вздыхаю. Все знают, что отказы богам никогда не заканчиваются для смертных ничем хорошим.
Больше никто не отказывается от этой «чести».
– Превосходно, – говорит Зелес. – Какие-нибудь вопросы?
С чего бы мне начать?
Но остальные поборники качают головами, так что я не высказываюсь. Скорее всего, будет умнее подождать и спросить Аида, когда мы останемся наедине.
– И без дальнейших церемоний я открываю Тигель этого века, – провозглашает Зелес. – Поборники, приготовьтесь к вашему первому Подвигу. Он начинается сейчас.
Я сижу в кресле выпрямившись, как будто палку проглотила. Сейчас? И не дадут время на переварить? Или подготовиться? Хотя бы морально? Просто… идите играйте и надейтесь не подохнуть.
Они тут явно не шутят.
Зелес запахивает крылья поплотнее.
– Первый Подвиг – больше испытание для разминки. А не те двенадцать, в которых вам придется состязаться друг с другом… И это единственный Подвиг Тигля, в котором у каждого из вас есть шанс победить.
Он делает паузу, давая словам улечься.
Меня все еще заботит то, что мы начинаем немедленно.
– И вам
Зелес хлопает в ладоши, и пространство вокруг столов с неприлично роскошной едой мгновенно заполняется тысячей блестящих артефактов всех форм, размеров и видов, размещенных отдельно и грудами по всей платформе, даже на широких перилах. Битком забито, словно антикварная лавка сблеванула.
– Поборники… где-то здесь, на этой платформе, спрятан знак – предмет, который должны найти вы, и только вы. У каждого он свой. – Зелес оглядывает нас. – Когда вы его найдете, вас заберут дальше на Олимп… – Он машет рукой на крутую, уходящую вверх лестницу. – Вместе с вашим покровителем. Добравшись до своего бога или богини, вы пройдете испытание, и они наградят вас двумя дарами.
Не может все быть так просто. Верно?
– Если вы не доберетесь до своего покровителя на Олимпе в течение часа… – Даймон указывает на солнечные часы на полу у наших ног, – вы лишитесь своих даров.
А. Вот в чем подвох. Не получить волшебные дары наравне с другими – это серьезная помеха для начала. Эта мысль укладывается в моем мозгу так же уютно, как я сама сижу меж двух богов.
Я гляжу на Аида и вижу, что он наблюдает за мной – или скорее изучает меня. Пытается понять, хватит ли мне ума для этой проверочки? Только ему сейчас запрещено мне помогать, верно? И – с пометкой «Молния!» – меня годами не учили и не испытывали в Ордене, а когда испытывали, я не очень хорошо справлялась. И уж точно я не знаю, насколько мне помогут навыки офисного клерка.
Мои плечи опускаются. Он выбрал неправильную поборницу.
Рука Аида тянется к моей, поднимает ее и кладет на подлокотник его кресла, переплетая наши пальцы у всех на виду. Очередная показуха для остальных.
И она работает. У потрясенного Диониса справа от меня отвисает челюсть.
Шелковый голос Аида вьется вокруг меня, просачиваясь в мышцы и закручивая их, как гайку, каждым словом:
– Не волнуйся, звезда моя. Я сберегу тебя, и испытание сие таинственно, но на пути будут знаки, что помогут тебе.
– Довольно! – огрызается Зевс на Аида.
Даже Зелес выглядит слегка ошарашенным, его крылья подергиваются. Учитывая, где примостилась моя рука, я его не виню. Никто из других богов или богинь так не валяет дурака со своими поборниками. Но опять-таки, я думаю, в этом и смысл.
