Игры, в которые играют боги полностью

– Скажем так, мне надо выиграть другую игру.

Я моргаю, глядя на него:

– А я твоя пешка?

Спустя секунду он пожимает плечами – такой беззаботный, такой бессердечно-обыденный жест.

Я медленно и глубоко выдыхаю, очень стараясь не потерять спокойствие и не дать богу смерти коленом по яйцам. Чем дольше я рядом с ним, тем больше я забываю, кто и что он такое. А об этом очень опасно забывать.

– Как насчет того, чтобы перейти к призам?

– Осторожнее, – предупреждает он, и мне кажется, что огонь в жаровнях по углам слегка клонится в мою сторону. – Ты забавляешь меня… пока что.

Другими словами, я не столкнусь с последствиями, пока продолжаю забавлять его.

Я слишком устала, чтобы с этим разбираться, так что поступаю так же, как поступала с Феликсом, когда он гнул пальцы. Скромно опускаю взгляд, как послушная маленькая смертная, складываю перед собой ручки и жду.

До меня долетает тяжкий вздох.

– Ты просто наказание, – бормочет Аид, затем стаскивает пиджак. Потом закатывает рукава, как будто больше не может позволить этой одежде сдерживать себя.

Я отвожу взгляд.

«Предплечья не сексуальные. Это просто части тела».

– Вот. – Он берет мою правую руку в свою, притискивает ладонь к ладони, потом закрывает глаза и шепчет несколько слов, которые я не разбираю. Почти сразу же он бросает взгляд на наши руки.

Нет, не на наши руки. На свое предплечье.

Как будто он разбудил спящих духов, от его касания проявляются линии, и я таращусь на то, как на его коже материализуются татуировки, которых не было секунду назад. Не татуировки, точнее, не черные линии пигмента. Эти – цветные и блестящие, и каждый набор простых линий складывается в животное: синяя сова, зеленая пантера, пурпурная лиса, красный тарантул и… крохотная и очаровательная серебряная бабочка.

Они двигаются по его коже, как живые: тарантул приветствует бабочку чем-то вроде взмаха одной из лапок, сова хлопает крыльями на ощерившуюся пантеру. Я не могу отвести взгляд, эти чары пленяют меня.

Сова отдельно вопросительно смотрит на Аида. Спрашивает разрешения, наверное?

– Все в порядке. Идите к своей новой хозяйке и помогайте ей, – приказывает Аид.

Тарантул ближе всех к нашим сомкнутым ладоням, он начинает двигаться первым, сбегая с кожи бога на мою, и я ахаю от ощущения крохотных пузырьков, когда он находит новый дом на моем запястье. Затем вперед крадется лиса, ее хвост последним исчезает с ладони Аида, прежде чем она устраивается на моей руке, обвивает хвостом лапы и с любопытством склоняет голову набок. Другие звери следуют за ними, выбирая место на моей коже и моргая на меня.

Все, кроме бабочки.

– Ты тоже, – говорит Аид. Но она остается на месте, медленно взмахивая крыльями.

– Кажется, не только я тебя не слушаюсь, – шепчу я.

Его взгляд взлетает к моему лицу, но я не ловлю его.

– Все хорошо, – говорю я верному маленькому существу. – Ты можешь остаться с ним.

– Ты обещала подчиняться мне, Лайра.

Я поднимаю брови, потом выдаю свою самую милую улыбку:

– Правда?

Я ни разу не соглашалась на это.

Аид отпускает мою руку, тепло от его жесткой ладони на моей исчезает… и его отсутствие ощущается как потеря.

«Приди в себя».

– Тебе повезло, – говорит он наконец. – Они не покидали моей руки ради кого-то другого с тех пор, как мать дала их мне.

Его мать? Титанида Рея? Сущность, с которой он и его братья сражались и которую заперли в Тартаре вместе с остальными титанами. Это от нее? Я таращусь на татуировки.

– Проведи пальцем от локтя до запястья, – говорит мне Аид.

Когда я так делаю, звери исчезают, закрывая глаза и ложась, впитываясь в мою кожу и истаивая на ней.

– Ого, – шепчу я.

– Теперь, когда ты их разбудишь, они будут тебя слушаться.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

– И что они будут делать?

– Все, что тебе нужно. Могут приносить тебе предметы. Или можешь отправить их собирать информацию: разведать лучший маршрут, подслушать разговоры, шпионить за другими поборниками. – Он поджимает губы. – Может, и за богами, если осторожно.

Звучит как хороший способ заработать себе еще одно проклятье.

– Тебе не обязательно отправлять их всех разом, – говорит Аид. – Как и у зверей, которых они изображают, у каждого есть разные полезные таланты.

Я снова смотрю на свою кожу, которая сейчас чистая, как будто там никого и не было никогда. Как будто они не спят под ее поверхностью.

Аид откашливается:

– Еще тебе разрешен дар от меня лично…

Он делает паузу.

Достаточно долгую, чтобы до меня дошло. Бог смерти… колеблется.

Он опускает взгляд.

– Я предлагаю тебе поцелуй.

К этому моменту мне стоило бы переставать впадать в шок, особенно от Аида, но эффект от этих слов отдается, как камертон от удара о металл. Меня пробирает до самого нутра, где разгорается новое чувство. Непростое чувство.

Преследующее чувство.

Меня никогда не целовали. Я не должна этого хотеть. Или должна? Или это просто любопытство?

Аид подходит ко мне, заставляя меня задрать голову.

– Этот поцелуй оставит на тебе метку, что ты моя.