– Ты знаешь, что правила не были нарушены.
– Я прекрасно осведомлен, – цедит он сквозь стиснутые зубы.
– Но вы все равно его наказали?
Наконец он смотрит прямо на меня:
– Чтобы подать пример.
Я фыркаю, и где-то позади меня Зэй шипит мое имя, – предупреждение, на которое я не утруждаюсь обратить внимания.
– Вам бы сделать правила четче, если не хотите, чтобы боги находили лазейки, – отмечаю я. – Это не его вина. А ваша.
Я не даю Зелесу шанса ответить и опускаю свою задницу на последнее оставшееся свободным место на ближайшей скамье, рядом с Зэем и Гермесом. Я не киваю Тринике и Амиру. Они не официальные союзники. Последний Подвиг требовал общих усилий, и я не хочу усложнять им ситуацию с Дексом и его группой. Надеюсь, они это понимают.
– Иногда, – бормочет Гермес, – храбрость на самом деле не храбрость. Это просто глупость в красивой обертке.
– Иногда, – говорю я, – боги просто уб…
Зэй зажимает мне рот ладонью, заглушая то, что я собиралась сказать.
Открывается дверь, и появляется Аполлон. Зэй с облегчением вздыхает и убирает руку.
Бог испускает свет и тепло, и от этого комната становится уютной, как его дом. Аполлон темнее, чем его сестра-близнец, с насыщенно-черной кожей. Его свечение почти осязаемо, возле него хочется греться, как на солнышке, но больше всего меня поражают его глаза – чистое золото, как если бы он вел свою солнечную колесницу по небесам, и его глаза захватили часть лучей, и теперь этот свет пытается вырваться на волю. Я так зачарована им, что едва не упускаю вошедшую следом Артемиду.
Аполлон улыбается, и к нему невозможно не испытать симпатию.
– Приветствую, поборники, на вашем четвертом Подвиге! – Улыбка Аполлона становится шире, когда он смотрит на Артемиду. Она, в отличие от брата, неулыбчива.
– И на вашем пятом Подвиге, – объявляет она.
– Что? – Это протестует Нив. И довольно громко. – Никто не говорил, что может быть два разом.
Арес стоически сидит рядом с ней, но судя по тому, как напряжены черты его лица, думаю, он не слишком рад ее срыву.
Артемида пронзает ее единственным, не сильно впечатленным взглядом, и Нив замолкает, хотя и не сводит с богини гневных глаз.
– Никто ничего не говорил и о том, что нельзя проводить два разом, – говорит богиня таким голосом, что становится ясно: споры бесцельны… и будут запомнены. – Мы двойняшки. Мы делали все вместе еще в утробе матери.
Дэ, сидящий на скамье рядом с Римой, криво и самодовольно ухмыляется союзнице. Я быстро отвожу взгляд, чтобы никто не заметил, что я видела, но не могу не гадать, нет ли разлада в этой группе союзников.
Аполлон машет в сторону двери, из которой они вышли.
– Чтобы добраться до Подвига Артемиды, надо сперва завершить мой.
«Два за раз? Конечно. Почему бы, мать его, и нет?»
Я уже давно прошла стадию страха или надежды и, кажется, добралась до ступени Тигля «пошли-они-все-на-хрен».
– Чтобы пройти мой Подвиг, – продолжает Аполлон, – каждый из вас проведет две минуты в одиночестве в комнате за моей спиной. Ваша цель – найти способ открыть дверь; он может быть физическим, а может и не быть. Если вы не найдете ответ за отпущенные вам две минуты…
– Дайте угадаю, – ворчит Нив. – Мы умрем, а?
– Хочешь умереть прямо сейчас? – спрашивает ее Арес низким голосом, от которого по моему позвоночнику поднимается жесткое напряжение, хотя он говорит даже не со мной.
Нив закрывает рот и качает головой, рыжие кудряшки подпрыгивают.
Аполлон улыбается:
– Нет. Вы вернетесь в эту комнату. Каждый из вас будет пробовать в очередности, которую я объявлю, и вы можете пробовать столько раз, сколько понадобится, пока не разберетесь.
А значит, те, кто ответят быстрее, получат фору в Подвиге Артемиды.
– Вы можете обсуждать то, что найдете в комнате, с любыми поборниками, но не со своим богом или богиней, – говорит Аполлон. – Когда все начнется, их отведут в другое место.
– Что, если мы так и не разберемся? – спрашивает Зэй.
–
Ответ дан тем же тоном, каким Аполлон мог бы огласить подачу роскошного блюда. Как будто это приятный финал.
И, познакомившись с Аидом, я начинаю с ним соглашаться.
Я раздраженно выдыхаю через нос, и мне требуется вся концентрация, чтобы перестать трястись. Еще один Подвиг, сделанный так, чтобы клятое игровое поле было неравным. Неудивительно, что Аид находит лазейки.
– Как нам выиграть этот Подвиг? – спрашивает Рима. Ее аккуратные руки врача зажаты между коленями.
Аполлон кивает своей поборнице, как будто оценивая, что хотя бы один человек играет ради выигрыша.
– Если или когда вы найдете ответ, – и нет, это не загадка, – вам кое-что дадут, и откроется дверь, ведущая к началу Подвига Артемиды. Первый, кто этого добьется, будет победителем в моем Подвиге. Свою награду вы получите в конце обоих.
Он уступает сестре место, чтобы она могла описать свой Подвиг.
Что, и всё? А в его больше ничего не будет? Найти ответ и открыть дверь?
