Игры, в которые играют боги полностью

Рима падает на колени рядом с Майке и быстро ее осматривает, ее движения отточенные и профессиональные. Точно. Нейрохирург.

Я понимаю, что дело худо, когда она шепчет себе под нос:

– Милосердная богиня.

Из темноты к ней тянется плеть плюща, и Сэмюэл отбивает ее назад, шипя от боли при столкновении.

Рима переводит взгляд с него на меня:

– Майке не выживет, если не получит помощь сейчас же.

– Чтоб тебя. – Кажется, за моей спиной это произнес Декс.

Нив наступает на еще одну плеть.

– Если останемся здесь – погибнем все.

Дыхание Майке становится заметно хуже. Ее тело реагирует на яд, и у нас кончаются варианты.

Сэмюэл мог бы понести ее, но нам надо двигаться быстро, и он может буксировать большую часть водки. Которая теперь нужна всем нам. Не чтобы выиграть – чтобы выжить. Джеки уже улетела, а то я попросила бы ее о помощи. Но даже если Зэй вытащит Майке отсюда по воздуху, это не исправит ее состояния. Пока остальные не пересекут финишную черту и не закончат Подвиг.

Я крепко зажмуриваюсь. Я не могу позволить ей умереть здесь.

Чтоб меня.

Кажется, я единственная, кто может ей помочь. Если использую жемчужину.

– Проклятье, – шепчу я.

Я предчувствую очередной раунд спора с Аидом, когда я вернусь на Олимп. Харон предупреждал не делать этого, но я не колеблюсь.

– Я могу вытащить Майке отсюда.

«Прости, Аид».

– Как? – спрашивает Триника.

– Увидите. Но… – Я делаю паузу. – Не уверена, что я и одного-то смогу с собой забрать. Я не…

Амир трогает меня за плечо:

– Забери Майке. Мы прорвемся.

Я смотрю прямо на Декса:

– Им понадобится ваша водка, если…

– Иди, – огрызается он. Он явно не в восторге от всего происходящего, но это значит, что я могу оставить их с ним.

Я оглядываюсь и наталкиваюсь на серьезный и взволнованный взгляд Зэя.

– Зэй…

– Иди, – говорит он. – У меня есть запас в верхнем ящике комода в моей комнате.

Это он про инъекторы. Я киваю и вытаскиваю жемчужину из кармана с молнией на разгрузке.

Рык даймонов раскатывается по пещере, и, клянусь, один лишь этот звук сотрясает землю. Они идут за мной. Я это знаю.

Я закидываю жемчужину в рот и хватаю Майке. Последнее, что я вижу, глотая жемчужину, – это разъяренные лица даймонов, летящих на меня из темноты.

И тут словно кто-то затягивает лассо у меня на талии и тащит сквозь время и пространство по тоннелю из ветра, настолько сильного, что я не могу открыть глаза, и такого шумного, что мне ничего не слышно. Я цепляюсь за Майке до синяков, в ужасе оттого, что ветер может вырвать ее у меня из рук.

И Майке уже почти выскальзывает из моей хватки, когда ветер вокруг нас внезапно стихает. Я открываю глаза и обнаруживаю себя стоящей на коленях посреди комнаты Зэя в олимпийском доме Аида.

Голова Майке свисает набок, она хрипит на вдохе и выдохе, губы синеют.

– Вот дерьмо.

Я бегу к комоду и нахожу лекарство прямо на нем. Я видела, как Зэй применил его на мне, так что возвращаюсь к Майке, прикладываю кончик к ее ноге, а потом держу… и жду.

Я слежу за ее грудью, лицом, ищу любой признак, что сработало. Наконец, когда моя паника доходит до предела, Майке глубоко вдыхает.

Как и я.

– Лайра, – рокочет надо мной голос.

Я вскидываю взгляд и обнаруживаю нависающего надо мной Аида, его лицо – воплощение бури ярости.

– Я…

Меня вторично встряхивает от шока, когда он падает рядом со мной на одно колено.

– У нас нет времени. Они идут за тобой.

Он притягивает меня к груди, обнимая обеими руками, и мы исчезаем.

Когда мы появляемся вновь, я понимаю, что стою на берегу реки Стикс, все еще в объятьях Аида. Прежде чем я успеваю осознать этот факт, а также присутствие Харона, Аид размыкает руки, берет мое лицо в ладони и наклоняется так, что мы смотрим друг другу в глаза.

– Даймоны достаточно быстро нас выследят.

То, как он говорит, совсем не похоже на знакомого мне Аида. Он… волнуется. То есть не просто, а волнуется за меня. Я вижу это в напряжении вокруг его глаз и чувствую в прикосновении рук. Даже речь его отрывистая и торопливая. И как жаль, что у меня нет времени распробовать, каково это – когда кто-то за меня боится.

Я с трудом сглатываю. Харон предупреждал.

– Они идут за мной?

Потому что я воспользовалась жемчужиной.

Аид кивает.

Если он так выглядит…

– Будет совсем плохо? – спрашиваю я.

Аид чуть ли не лихорадочно ловит мой взгляд, затем наклоняется и накрывает мои губы своими в самом мягком и сладком поцелуе, который ощущается разом как блаженство и как извинение. Может быть, он даже сильнее, чем наши прежние поцелуи, потому что в этот раз Аид как будто хотел сделать это всерьез.

Он застывает и поднимает голову. Смотрит поверх меня на Харона. Я не вижу, что происходит между друзьями, но понимаю, что это был безмолвный диалог, потому что Аид кивает.

Потом он возвращается взглядом ко мне, глаза его черны, как оникс, а их выражение заставляет мое и без того стучащее сердце выходить на новый рекорд скорости.

– Аид…

Все, что я могла бы сказать, застревает у меня в горле, когда Аид касается моей щеки, потом морщится:

– Не стоило приводить тебя сюда, звезда моя.