С глубоким вздохом она резко выпрямляет в стороны сжатые в кулаки руки, и броня – яркая бронза, усеянная звездами, – накрывает ей грудь, плечи и все тело до бедер. Прочные наручи и поножи сияют серебром. Нив кричит – скорее всего, от прикосновения к коже, – но, несмотря на это, начинает движение.
Я иду за ней.
Мы не бежим (я все равно не уверена, что была бы способна на это), но идем осторожно, держась ближе к грудам и кучам, прячась в тенях и щелях. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не начать напевать и в целом быть тише: после того, как я второй раз всхлипнула от боли, Нив повернулась и гневно посмотрела на меня. Она не просто так стала одним из поборников Силы, это уж точно.
Наконец я вижу его.
Конец прохода.
Он открывается в поле с высокой бурой травой, которая наверняка будет выше моей макушки.
Что дальше?
Позади нас раздается ужасающее металлическое карканье птиц, и мое сердце пытается взорваться. Теперь выбора нет.
– Бежим!
С криком, идущим из глубин, полным чистой решимости, Нив бросается вперед. Проклятье, эта длинноногая женщина очень быстрая, даже когда ей больно. Мне за ней не угнаться. Она врезается в траву и пропадает.
Она бросила меня здесь умирать. Как и все остальные. Все меня бросают.
Страх цепляется за ноги и замедляет меня, пытается остановить. Но металлического шума за моей спиной хватает, чтобы заставить тот же самый страх гнать меня вперед, и я бегу в траву. Мне больно. Стебли трутся о мою кожу, и такое чувство, будто меня снова и снова режут бритвами.
Мне приходится остановиться перевести дыхание от боли, только чтобы увидеть, как, будто в замедленной съемке из фильма ужасов, из травы протягивается рука и прежде, чем я успеваю подумать, что надо достать топор и защищаться, срывает у меня с головы флаг Разума.
И в ту же секунду к страху и боли присоединяется смятение – как густой туман.
На секунду я теряюсь. Как будто нечто закинуло меня в середину кошмарного сна, и я не представляю почему, а все вокруг смешивается в головокружительном падении.
Я зажимаю ладонями уши, что только усиливает мою боль, приседаю и испускаю крик, способный разбудить мертвецов. И тут же неподалеку раздается ответный рык, и я зажимаю себе рот. Второй рык заставляет траву склониться под дымным ветром.
И на меня обрушивается паника.
Трава такая высокая, что заслоняет мне обзор, но я все равно вижу пурпурно-черные крылья, вздымающиеся и опадающие недалеко от меня. Страх, представьте себе, пробивает брешь в смятении, развеивая его, как солнце отгоняет туман.
Дракон.
Мне придется убегать от
Драконы – это огонь, а огонь в поле с высокой мертвой травой – это смертельная ловушка.
Где-то рядом снова кричит Нив, потом проносится мимо вспышкой цвета, прокладывая путь через поле, а у нее в кильватере я вижу их. Тех, чьи руки сорвали мой флаг Разума.
Леймакиды. Нимфы лугов.
Они не пытаются навредить, просто хотят забрать флаги. Они танцуют, мелькают и сами исчезают в высокой траве.
Когда я вытаскиваю топор, в мои мысли снова заползает смятение, голова плывет.
А потом сверху низвергается огонь.
Порыв жара настолько невыносим, что я падаю на живот и накрываю голову руками. Такое ощущение, что одежда на моей спине спалена. Меня раздирает боль, и я так трясусь, что у меня стучат зубы, несмотря на жар. Сердце колотится так сильно, что я слышу, как в висках стучит кровь. Наверняка это конец.
За мной раздается звук, который невозможно ни с чем спутать, – треск пламени. Пожар в полях. Страх снова проясняет спутанность мысли, и, не удосужившись подумать, я бегу. Еще одна рука тянется из травы, и я бью по ней плоской стороной топора. Рука исчезает с воплем.
Надо было подумать об этом раньше.
«Подумать о чем?» Я спотыкаюсь, но не падаю. «Где я?»
Вспышка жара рядом прочищает мысли настолько, чтобы вспомнить и бежать дальше. Я без предупреждения вырываюсь на открытое поле. Толстый слой дыма стелется над землей, как густой туман. Трава тут невысокая – прятаться в ней нечему. Но она все равно коричневая. Хворост, который только и ждет…
«Чего? Чего ждет хворост? Где я?»
Звук смачного удара за моей спиной, потом еще один, и меня накрывает тень.
Все верно. Сраный дракон.
Я даже не смотрю. Не хочу смотреть. Иначе меня парализует страхом, и все кончится.
«Беги!»
Я срываюсь с места. Рев дракона звучит так громко и так близко, что сотрясает мое тело. Дым такой густой, что я ничего не вижу и не могу дышать. Он забивает легкие и жжет мне горло и нос изнутри, пока я не начинаю кашлять с каждым вдохом. Я бегу дальше.
Огонь выжигает широкую полосу травы справа от меня. Из глаз хлещут слезы, как из крана вода, приходится щуриться. Но боль и страх хотя бы держат в узде смятение.
Впереди на секунду показывается лицо Харона, и сердце мое уходит в пятки. Здесь Харон, не Аид. А это сойдет за окончание Подвига?
Огромная когтистая лапа оказывается слева от меня, и земля дрожит. Клянусь, я чувствую дыхание дракона у себя на загривке. Ужас, рикошетящий по моим внутренностям, пытается пригнуть меня к земле.
