Голос Аида звучит откуда-то издалека. Я с трудом слышу его: по моему телу катятся волны мучений. Как будто облегчение дало разрешение моим нервным окончаниям вернуться к жизни. Рука пульсирует так сильно, что я чувствую боль по всему телу.
Я падаю на землю, ноги отказывают, меня всю трясет.
– Асклепий! – рявкает Аид.
Целитель тут же оказывается рядом со мной.
– Она выиграла Подвиг, – бросает Аид. – Исцели ее.
– Я знаю, – говорит Асклепий утешающим, отеческим тоном, что делает гневный взгляд Аида – на этот раз настоящий – лишь глубже.
– Если знаешь, исцели ее, чтоб тебя.
Это совсем не поможет успокоить любопытствующие взгляды других богов и богинь.
– Со мной все в порядке, – говорю я сквозь стиснутые зубы. Но, преисподние, даже я сама себе не верю.
– Это глубокий ожог, – говорит Асклепий, потом качает головой. – Пламя дракона.
Так он был настоящим?
– Что это значит? – требует ответа Аид.
– Мне надо забрать ее на лечение.
– Но сперва! – Аполлон широким шагом пересекает поле, оставляя вымотанную Риму сидеть в траве. – Твой приз.
– Позже, – рычит Аид.
Брови Аполлона взлетают на лоб, он переводит взгляд с меня на Аида, и взгляд этот становятся острее, совсем как у остальных.
Не пытайся я сдержать крики, скорчила бы гримасу. Мне не нужно еще больше причин для нелюбви со стороны богов и их поборников.
Игнорируя Аида, Аполлон опускается возле меня на одно колено. Его золотые глаза вблизи поражают еще больше.
– За то, что ты успокоила мою бедную арфу, я дарую тебе Слезы Эос.
С должным пафосом он извлекает прозрачный стеклянный флакончик с переливающейся жидкостью, которая сияет, как радуги над кристально чистой водой, – всего несколько капель.
Аид ворчит и забирает дар, засовывая флакон в карман джинсов.
Зубы Аполлона сверкают на черном лице, когда он улыбается с нехорошим озорством:
– Это слезы моей дочери, богини рассвета. Если закапать их в глаза, они позволят тебе видеть в темноте – и сквозь чары, заклинания и магию. Есть у меня ощущение, что из всех поборников тебе они пригодятся больше всего.
О, я поняла. Аид. Темнота. Несмотря на то что меня раздирает боль, я умудряюсь закатить глаза. Аполлон подмигивает мне.
– Но будь осторожна, – предупреждает он. – Они действуют недолго, а когда их сила иссякает, тьма будет ошеломляющей, пока твои глаза не привыкнут вновь. Некоторые смертные сходили с ума от этого эффекта.
– Ну конечно, мне достался дар с наказанием за его использование, – выдавливаю я.
– Используй их с умом, – советует Аполлон.
Слова едва успевают слететь с его губ, как Аид касается моего здорового плеча, и мы исчезаем в мгновение ока вместе с Асклепием.
Звук телепередачи, показывающей все смертные празднества и до потери пульса обсасывающей сплетни об играх и о том, что может происходить с богами и их смертными, не отвлекает меня так, как предполагалось.
Я безвылазно лежу в чистейшей белой постели с чистейшими белыми простынями и покрывалами.
В своей постели в доме Аида.
Он тоже не выходит из комнаты, разве что когда настаивают Цербер или Харон. И даже тогда уходит ненадолго. Сейчас он с напряженными плечами стоит у окна, засунув руки в карманы, пока Асклепий осматривает мою руку.
Сюда доставили медицинское оборудование, чтобы наблюдать за мной, хотя Асклепий сказал, что в этом нет необходимости. Но у целителя все равно ушло три дня и три приема со свечением, чтобы починить мою руку. Похоже, смертное тело может выдержать только определенное количество исцеления за раз, пусть даже ускоренное. Первые два дня были… Скажем так, я больше никогда не хочу переживать такую боль. Эти ожоги были
Сейчас у нас четвертый прием, так что рука по большей части только чешется.
Острый укол боли заставляет меня айкнуть, и спина Аида снова деревенеет.
– Осторожно, – ворчит он через плечо. Бедный Асклепий продолжает кидать на Аида короткие встревоженные взгляды.
Этот Аид – не сердитый, не скучающий и даже не потакающий. Это Аид… какой-то еще. И мне хочется этого больше.
Но больше – опасно.
Верно ведь?
– Я думала о том, к кому еще можно обратиться по поводу союза, – непринужденно говорю я, чтобы его отвлечь. По факту отвлечь нас обоих.
Аид хмыкает, так что я знаю, что он меня услышал.
– Декс станет соперничать еще больше, ведь уже столько поборников получили по одной победе, а он пока нет, – говорю я.
Еще одно хмыканье от Аида.
– Харон тебе говорил, что Майке теперь наша союзница?
Это заставляет его медленно развернуться.
– Нет.
Одно слово, но все же такое зловещее. Я улыбаюсь:
– У нее есть зеркало Ариадны. Оно может пригодиться. Верно?
– Еще один последыш. – Последнее слово Аид бормочет сквозь зубы.
– Как грубо. Размеры не имеют ничего общего с одаренностью, – указываю я. – Остынь и дай мне самой принимать решения.
Рядом со мной чем-то давится Асклепий.
Я невинно моргаю в сторону Аида.
– Мы уже встречались, чтобы обсудить стратегию.
