Иисус. Картины жизни полностью

Спаситель ясно осознавал в Себе решительное, неукротимое стремление вступить в непримиримейшую борьбу с утехами этого мира, в том числе и с такими невинными, и Своим умением и даже силой, чуть ли не принудительно, заставить людей встать на путь духовности. Над этим миром, каков он сейчас, обрело власть нечто, которое не от Отца и противоречит нашему благородному Я. Эта злая власть простирается и на наши колена, и на то, что ими движет. И то стремление было добронамеренной попыткой ей противостоять. Но так выступить против нее Спаситель не мог, не хотел и не имел права. Он ее не признавал – ни когда она приступала к нему с искушениями, ни даже когда чуть ли не приходилось отдавать ей должное, вступив в войну с ней, как в вышеописанном случае. Еда и питье, вкушаемые на пиру, были вовсе не от той власти, а были дарами Творца, Его Небесного Отца, и Он не хотел допустить, чтобы это благорасположение Создателя и Отца к Своим чадам было сведено на нет. Своим статусом Сына, Чада Божьего Иисус дорожил и не хотел его уронить, поддавшись тому решительному стремлению, тем более что оно всегда связано с принуждением и ведет к внутренней неправде. Он знал, как такой искусственный, неестественный настрой лишает душу правды, губит ее сокровеннейшую жизнь, не давая ей возможности расти и изменяться. В этой неловкой ситуации на пиру Он почувствовал «Свой час», чтобы для Своих друзей проломить в потолке темницы, возведенной той мировой властью, брешь, через которую с Небес к ним прольется свет благодати из страны правды от Самого Бога; чтобы дать им ощутить, для какой прекрасной жизни создан человек, показать им, как то, что принадлежит всем и что они обретут в будущем, уже стало реальностью в Нем и через Него, Спасителя.

К самой помощи людям отношение у Него было особое. Он хотел быть ее свидетелем, а не Самому вызывать ее к жизни. «Мой Отец видит, что произошло по Моей вине, и Мой долг – помочь им». Он лишь велит служителям наполнить сосуды водой, остальное предоставляет Отцу, иначе говоря, тем ангелам, о которых Он сказал Нафанаилу: «Отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому». Восхищение служителей удивительным гостем и то, как рьяно они принялись исполнять Его приказание, и послужили причиной, почему они нанесли воды явно больше, чем имел в виду Спаситель, и у жениха с невестой остались яркие, священные воспоминания об этом дне.

Какой блаженный священный трепет, должно быть, охватил собравшихся, когда они принялись нашептывать друг другу, откуда это новое вино, оно – подарок Самого Отца Небесного! Вряд ли гости осмелились говорить об этом вслух, но какими глазами они смотрели на Иисуса, предчувствуя, что от Него можно ожидать любой помощи. Разумеется, никому и в голову не приходило, что Спаситель станет потакать чувственным удовольствиям. Получилось совсем наоборот: под священное покровительство было взято именно чувственное наслаждение, дарованное людям по доброте Божьей в пище. Отныне Он стал для них постоянным напоминанием о том священном часе и о Творце, Боге Всемилостивом, о Том, Кто есть, был и будет среди них.

«Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою», – повествует Иоанн (2:11). Для кого растение, словно нежная любящая мать, отправляя свои семена в путешествие, дает им с собой в дорогу вкусную оболочку (как у винограда, груши, вишни)? Самим семенам она ни к чему, для них приятная на вкус оболочка – бессмысленное расточительство. Живущим на Земле и питающимся этими плодами было бы достаточно содержащихся в них веществ. Эта тысячеголосая музыка приятного вкуса, доносящаяся из плодов растительного мира, есть пронизывающий все Творение язык благорасположения Творца к Своим чадам. Она – сила Божья, излитая в Творение. И в том, что эти силы столь охотно служили Спасителю, Иоанн увидел Его славу, увидел, что Он, по Своему сокровеннейшему первозданному естеству (1:3), и есть то самое начало всех этих Божественных сил. «И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца», то есть видели, как дает ее невидимый Отец, и дает ее лишь Своему единственному Единородному Сыну, Которого Он ни в чем не обделил в пользу прочих братьев. Природа, Творение отнюдь не старший брат Спасителя, унаследовавший вещественное и оставивший младшему другую сторону Божественного бытия. Бог как Отец наделил Спасителя всей славой. И мы должны ощутить, что Тот, Чья благодать во всей ее полноте проявляется в Нем, и есть Творец, Вседержитель.