Иисус. Картины жизни полностью

Остановимся на этих знаменательных словах, в которых уже в самом начале, хотя, пожалуй, и прикровеннее, чем обычно считают, – звучит предчувствие смерти! Они наводят на эту мысль своим призывом совершить над храмом два, по сути дела, неприменимых по отношению к нему действия: «разрушить» и «снова Воздвигнуть». Спасителю при виде такого опошления священных традиций и стремительного исчезновения Святого Духа припомнились строки из книги пророка Осии (6:1 и далее), где тот, сетуя на тогдашнее падение Израиля, и в первую очередь его пастырей, священников и правителей, призывает свой народ к покаянию: «Пойдем и возвратимся к Господу! Ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны; оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом Его».

В глазах пророка эта болезнь смертельная, и она довела народ до вымирания, отчего надеяться уже следует не на спасение, а на оживление и «восстановление». Вот чего должно ожидать от Бога. Он не хочет больше ничего прежнего, оно, отжив свой век, умрет. Но между старым и новым должен пройти некий срок, дабы все увидели, что прежнее мертво, а новое – действительно новое и сотворено именно Богом. И срок этот будет кратчайшим, ибо Богу на Свои дела времени не требуется. Таков смысл слов «через два дня, в третий». Спаситель предчувствует, что и это пророчество исполнится в Нем. Моя попытка спасения (через очищение храма и все Мои страстные призывы и посулы) останется напрасной, хода вещей Мне не изменить, упадок прекратится, лишь когда они довершат свое дело и все разрушат. Но поторопитесь! Уже поздно, и все до конца вам разрушить не удастся; Я уже здесь, и все исправлю, и вдохну новую жизнь в эти жалкие религиозные потуги, но лишь когда свет прежней жизни в них совсем угаснет. Для Спасителя главным было не «восстановление» храма, а превращение храма в «восстановителя» израильского народа. Он действительно думал о «храме сем», и именно так понимать Его могли только иудеи.

Эти могучие слова изумили даже учеников. Однако, пережив Распятие и Воскресение Иисуса, увидев Его победное шествие по миру, они убедились, как точно исполнилось Его предвидение, как точно и величественно сдержал – именно Своим Воскресением – данное Им великое слово. «А Он говорил о храме тела Своего», – кратко заключает Иоанн. Именно так и думал Спаситель, возможно, поначалу лишь смутно предчувствуя это. Иерусалимский храм был Ему уже не нужен, ибо местом, где Он пребывал теперь с Богом, стал, как Он вскоре скажет самарянке, – Его дух. Более того, тем местом, где Бог находился бы рядом с людьми, осеняя их Своей благодатью, был отныне не храм, это каменное строение, а Он Сам, ставший для них источником благодати, странствующим Храмом Божьим. И такое глупейшее отношение к святыне при лучезарном свете присутствующего здесь Бога, оскверняющее этот символ, храм, дойдет (да простят мне это слово) до профанации, неистового святотатства, и не прекратится оно до тех пор, пока сей Храм Божий не будет «разрушен». Но лишь на время. Когда такая напускная набожность себя полностью изживет, тогда Бог милосердный вмешается в дела людей.

Такой ход Его мыслям давал и другой свет. Спаситель, должно быть, говорил Себе: «Израиль, который когда-то, возможно, умрет, то есть сегодня еще живой, – это Я. Слова Осии – обо Мне. Я должен умереть и быть погребенным, и Меня Отец «восставит» на третий день». Однако полная ясность в мыслях наступила позже, когда Он понял, наконец, сколь низко пал Израиль, и сколь сильно разгневался Бог на этих людей, заслуживающих праведного суда. И этот Божий суд, который они навлекают на себя, разрешится судом над Ним. Ради их блага – так угодно Богу.

Земля Иерусалима, казалось, была к Нему более чем благосклонна. Прежде незыблемый авторитет фарисеев вдруг пошатнулся, их ярый противник, Креститель, тайно завладел душами людей, он и возвестил народу об Иисусе, обещав, что от Него изойдет самое великое, чего еще не знала история. К тому же «многие, видя чудеса, которые Он творил, уверовали во имя Его» (Ин 2:23). Свершались они Им по большей части незаметно, иначе от Него не требовали бы так настоятельно чуда (как в оправдание Его поступка в храме). Да Иисус и не стремился творить чудеса в это спокойное для Него время, но велики были Его любовь и сострадание к людям, и потому Его величие и слава излучали непроизвольно всевозможные блага для них.