— Правильно мыслите, генерал. А что вы скажете насчёт нашего решения противопоставить эсэсовским танковым дивизиям нашу стальную танковую гвардию?… Чего молчите, Павел Алексеевич?… Страшно?… А я ведь серьёзно говорю: давайте нанесём противнику мощный контрудар вашей 5-й гвардейской танковой армией!..
Ротмистров, раздумывая то ли над приказом, то ли над предложением командующего фронтом, неопределённо пожал плечами. Ватутин тотчас недовольно сдвинул брови к переносице:
— Вы что, сомневаетесь в своих силах, товарищ генерал? Так позвольте ж вам подсказать: не стоит сомневаться. Мы вашу армию для надёжности усилим ещё двумя хорошими танковыми корпусами… Представляете, какая силища у вас будет?! Кстати, что вы знаете о «тиграх» и «фердинандах»? Как будете бороться с ними?
— Да, да, — поддержал Ватутина Василевский, — нам, Павел Алексеевич, поверьте, очень интересно выслушать ваши ответы на эти сверхсерьезные вопросы.
— Что ж, я отвечу вам, — Ротмистров снял очки, протёр их, снова водрузил на переносицу. — С новой техникой гитлеровцев, столь усердно воспетой их идеологами и пропагандистами, мы знакомы. Не так давно, например, мы получили из штаба Степного фронта их тактико-технические тайные. Сразу скажу — прекрасные характеристики! Даже завидно немного… Ну и, естественно, серьёзно думали и над эффективными способами борьбы с вознесёнными пропагандой «тиграми» и «фердинандами».
— Интересно! — заметил Ватутин. — Очень интересно!
— Вот как! — воскликнул в свою очередь Василевский. — Продолжайте, Павел Алексеевич. Пожалуйста!..
— Техника немцев, — здесь скрывать нечего, — имеет преимущество над нашими танками: у гитлеровцев, на нашу беду, очень уж сильная, мощная лобовая броня — это раз; у них, что ни говорите, очень мощная восьмидесятивосьмимиллиметровая пушка — это два; у пушки очень большая дальность прямого выстрела — это три.
— Н-да, сразу видно, что вы скрупулёзно работали над заданным вопросом, вы всё точно подметили, — кивнул головой Ватутин и вздохнул. — У наших танков пушка всего-навсего лишь семидесятишестимиллиметровая… Ну и что же дальше? Продолжайте, прошу вас!
— Я думаю, — продолжал Ротмистров, — что более успешно с немецкой техникой можно бороться лишь в условиях… ближнего боя. Да, да, — я не оговорился: ближнего боя. Для этого необходимо использовать высокую манёвренность наших танков Т-34 — гитлеровские машины в этом вопросе остались далеко позади наших — и, конечно же, ведение огня по бортовой броне немецких машин.
Ватутин задумчиво потёр подбородок, скосил глаза на Ротмистрова.
— Вы хотите сказать, что с немцем в данных условиях нужно идти напрямую лишь, образно говоря, в рукопашную схватку?
— Образно говоря, — да… Вы меня правильно поняли, товарищ командующий фронтом.
— Что ж, возможно вы, Павел Алексеевич, и правы… И| это лишний раз утверждает меня в решении нанести всё же противнику мощный бронированный контрудар. В нём, помимо вас, примут участие 1-я танковая, 6-я, 7-я и 5-я гвардейские общевойсковые армии.
Из дальнейшего разговора прекрасно образованных в военном отношении генералов вырисовывалась следующая перспективная картина. 5-я гвардейская танковая армия должна была усилиться 2-м гвардейским Тацинским и 2-м танковым корпусами, 1529-м самоходно-артиллерийским и 1148-м гаубичными, 148-м и 93-м пушечными артиллерийскими полками, 16-м и 80-м полками гвардейских миномётов. Короче говоря, стальная армия Ротмистрова, вкупе с приданными ей танковыми соединениями, в конечном итоге должна была насчитывать где-то около 850 танков и САУ.
Важный разговор стратегов подходил к концу, когда Ватутин вдруг задумчиво спросил:
— А как вы думаете, уважаемый Павел Алексеевич, смогут ли в действительности немецкие танки прорваться к Обояни?
— В жизни всё случается, — не сразу ответил Ротмистров, — а на войне — тем более… Война — непредсказуемость. А что, товарищ командующий фронтом, если я прикрою ваш КП?
— То есть? — вскинув брови, удивился Ватутин. — Как это прикроете?
— А гак, в прямом смысле слова: прикрою частью сил своего резерва.
— Ну да? Думаете, я трушу? — усмехнулся Ватутин, даже головой крутнул, а потом вдруг согласился. — Шут с вами, прикрывайте…
Ротмистров, не откладывая своего предложения в долгий ящик, тут же по рации связался с Труфановым и отдал ему соответствующее приказание. Где-то через пару часов передовой отряд частью сил замял оборону по большому ручью впереди командного пункта Ватутина и установил связь с 6-й гвардейской армией генерала Чистякова.
— Спасибо, Павел Алексеевич, — поблагодарил Ротмистрова командующий фронтом. — Теперь же слушайте приказ: вашей армии надлежит двенадцатого июля, с утра, совместно с 1-й танковой, 5-й гвардейской общевойсковой армиями перейти в решительное наступление. Вам необходимо уничижить противника юго-западнее Прохоровки, а к исходу дня выйти на рубеж Красная Дубрава-Яковлево. Вам ясна задача?
— Так точно, товарищ командующий фронтом!
Ротмистров испросил разрешения уйти и уже направлялся к двери, когда его окликнул Василевский:
