– Когда ты сдохнешь, я выброшу тебя в лес, как собаку. Каждая живая тварь презирает тебя здесь и будет презирать вечно.
– Что мне с презрения… Я жив, и мне больше ничего не нужно.
– Мистер Мон усмехнулся.
– Пока такие как ты живут здесь, я никогда не поверю, что в мире есть справедливость…. Я не желаю зла не Стейну, не ей, так что зря боишься. Тебе уже поздно становиться праведником.
– Я боюсь не только из-за тебя, если знаешь ты, знает и Рулу. Вы оба не допустите, чтобы он вернулся.
– Даже если это и так, как, по-твоему, Лия поможет ему?
– Я не знаю. Тогда мне казалось, что я должен сказать, но теперь я не знаю, как это поможет. Может быть никак.
– Мозгов в твоей башке не осталось совсем. Но да черт с тобой…. Мне плевать на Стейна, я его не боюсь. Да и Рулу едва ли он сильно беспокоит, он как будто давно знает это…
– Так это правда, что он жив?
– Если верить Рулу, то да. Но ему верить нельзя.
– А что ученый, ты с ним не говорил?
– Говорил. Он не хочет ничего говорить, кто-то ему сказал, чтоб он молчал.
– Он не так прост, я даже сказал бы, что он совсем не прост. Смерти он не боится…
– Что толку бояться смерти, бояться нужно жизни. Ты нашел карты?
– Нет.
– Где же они тогда?
– Не знаю. Должно быть это как раз он, ученый… рылся здесь недавно. Они точно были.
– И как же это он смог вытащить их у тебя из-под носа?
– Не знаю как. Я не особо слежу за всем этим гнильем, оно мне не нужно.
– Пронырливый щенок… придется следить за ним в оба глаза. Сюда больше его не пускай, понял?
– Если бы не ты, он бы никогда сюда не зашел.
– И дай мне эту книгу, которую Лия искала.
– Зачем она тебе?
– Нужно. Лучше заберу ее себе, а то и ее потеряешь.
– Я уже сказал это Лии, скажу и тебе… Лучше не касаться того, что ушло из этого мира еще до того, как сам ты здесь появился. В этой книге нет ничего, что стоило бы видеть нам. Возможно, ее и вправду лучше сжечь. Когда душишь зверя поздно отрекаться от удавки.
– Нет Риг, в том-то и дело, что никогда ничего не поздно. Мы и так уже слишком много всего сожгли. Сколько не жги – толка нет.
26
Фабрис не спал две ночи, что провел в горах, и почти ничего не соображал, так, что когда он снова встретил в лесу Рулу, то лишь помахал ему рукой. В этот раз Рулу не положил перед собой ветки и не подал никаких знаков, он лишь бросил что-то на тропу и пошагал прочь.
– Что тебе от меня нужно? – крикнул Фабрис. Рулу никак не отреагировал. Он медленно шагал меж сосен к вершине холма, движения его были плавными, уверенными. Фабрис достал револьвер и выстрелил в воздух. Грохот пробежал по вершинам сосен и разлетелся эхом по всему лесу, в котором до этого не было ни звука, в стороне послышался крик вспугнутых птиц. Рулу даже не обернулся. Фабрису жутко захотелось его пристрелить.
На том месте, где он стоял, в этот раз не было ни камня, ни ветки – там лежала записка. Фабрис поднял ее, рассмотрел. Ум его был затуманен, а глаза слипались, но даже в таком состоянии он смог понять, что это та самая записка, которую он передавал Стейнбъерну. По телу Фабриса пробежал холод. Он судорожно развернул записку, едва не разорвав напополам и посмотрел, что внутри – там оказались те же слова, что были там и раньше.
“Охотники вышли в лес”
Но в этот раз, кроме написанного Лией, там были и другие слова. Они были нацарапаны карандашом и едва читались, Фабрису пришлось постараться, чтобы разобрать их.
“Иди по тропе до озера. Тебя ждут” – прочитал он вслух. Слова эти не сразу дошли до ума Фабриса, но когда дошли, он сжал записку в кулак и побежал вниз по тропе. Куда он бежит и кто его там ждет, он не понимал, лишь чувствовал, что от того, на сколько быстро он сможет добраться до озера, зависит чья-то жизнь.
До озера было больше трех тысяч шагов, преодолеть их Фабрису оказалось не так просто. Сил в нем не было еще тогда, когда он спускался с последнего перевала, где ледяные провалы сменялись каменными осыпями, сейчас же он и вовсе едва мог переставлять ноги. Ему хотелось лишь спать. Несколько часов назад его мучал голод, но сейчас его не стало, нарастающая усталость поглотила под собой все чувства.
– Я должен успеть! – крутилось у него в голове. Понимания куда именно он должен успеть там не было, но с каждым пройденным шагом он чувствовал, как в нем нарастает тревога. Холодное чувство отчаяния и злости пробежало по нему волной, словно он провалился под лед.
Когда тропа уперлась в обрывистый берег озера, Фабрис огляделся. Лес, что склонялся ровным рядом над бирюзовой водой, стоял неподвижно, тихо, ничто не выдавало в нем существование жизни. Лес словно знал, что Фабрис будет стоять здесь и замер к его приходу. Лес все предвидел. Фабрис чувствовал, что каждое дерево, в сторону которого он бросал свой взгляд, отворачивается от него, прячет любое проявление чувств, которое могло бы стать для Фабриса подтверждением его догадки.
– Есть здесь кто? – Крикнул Фабрис, оглядевшись. Сердце его билось так, что он слышал каждый его удар.
С одной из сторон послышался слабый, едва уловимый звук, похожий на человеческий стон. Фабрис бросился в его сторону.
