– Теперь они знают, что мы здесь, надо бежать в туман! – прокричал Стейнбъерн. Добравшись до каменной тропы, он стащил с себя медвежью голову и бросил в сторону.
Они успели добежать до середины озера, откуда до леса оставалось около двадцати шагов, но здесь им пришлось остановиться. На другом краю в тумане показалось несколько фигур дикарей. Они медленно двигались в сторону тропы, в руках их были копья.
Стейнбъерн выстрелил. Двое дикарей упали, но остальные продолжили так же спокойно двигаться вперед, словно ничего не произошло.
– Дьявольские отродья! Идем назад! – крикнул Стейнбъерн. В него полетело несколько копий, одно из них он поймал и метнул назад в дикарей, другие отбил рукой.
Фабрис развернулся и бросился в другую сторону.
Они направились к той расщелине, что вела к соседней пещере, но из нее летели брызги кипящей воды, вновь скрыться там было невозможно. Фабрис обвел взглядом пещеру: выход из нее был только один – через озеро.
– Все, бежать больше некуда, идем вперед! – проговорил Стейнбъерн. Он поднял ружье и выстрелил по двум дикарям, что в этот миг гнались за ними, оба упали на камни и застыли. Фабрис снял с себя голову медведя и согласно кивнул. Драться с дикарями было почти бесполезно. Нужно было что-то предпринять, но в голову Фабриса, которая продолжала звенеть от боли, ничего не шло, все его мысли словно тонули в тумане. Они спустились обратно к шатрам. В то время, как Стейнбъерн бросился к каменной тропе, чтобы задержать дикарей, Фабрис положил Лию рядом с одним из шатров на шкуры и перезарядил револьвер.
– Пожелай нам удачи, – проговорил он и тоже двинулся к тропе.
К этому времени дикарей там была уже целая толпа и Стейнбъерн, бросив ружье, сражался с ними на ножах. Лицо его все было залито кровью, в бедре торчал обломок копья. Фабрис расстрелял весь барабан, и сменил на новый – это был последний.
– Нужно бежать к алтарю, здесь мы долго не простоим! – крикнул Фабрис. Стейнбьерн не услышал его. Он стоял на середине каменной тропы и ждал, когда дикари вновь бросятся в его сторону.
Дикари, отогнанные выстрелами, сгрудились на другой стороне озера. Они тоже ждали. Каждый раз, когда кто-то из них кидался к тропе, Фабрис стрелял.
Но совсем скоро патрону у него закончились. Дикари поняли это еще раньше, чем сам Фабрис и стали медленно двигаться в их сторону. Кто-то выныривал из воды, кто-то шел по тропе, кто-то спускался по склону пещеры из темноты.
– Должно быть где-то есть еще выходы, – проговорил Фабрис.
– Этого мы уже не узнаем, – ответил Стейнбъерн.
Дикарей осталось не больше двадцати, но не у Фабриса, не у Стейнбъерна сил сражаться с ними уже не было. Стейнбъерн все еще стоял на ногах, но выпады его уже не были так опасны. Ноги его медленно теряли стойкость. Фабрис оценил свои шансы и понял, что в этот раз удача не на его стороне. Выхода не было. Оставалось лишь броситься на дикарей и попробовать уложить их голыми руками, что было почти невозможно.
– Бери Лию, и пойдем, может прорвемся, – проговорил Стейнбъерн. Выглядел он до того скверно, что слова эти звучали скорее как жест отчаяния, чем как призыв. Выло очевидно, что прорываться бесполезно.
Вдалеке за туманом послышалось ржание коня.
Дикари насторожились. Несколько из них бросились в ту сторону, откуда послышался звук, но почти сразу разлетелись по сторонам, попав под копыта лошади. Это был мистер Мон. Он выхватил ружье и сходу уложил двоих дикарей, что перекрывали тропу.
– Бери лошадь и скачите! – прокричал он Фабрису, как только оказался в пещере. Сам он соскочил на землю, перезарядил ружье и еще два раза выстрелил по дикарям.
– Вдвоем вам не справиться, Стейн едва жив, – прокричал в ответ Фабрис. Глаза его заливала кровь, он ничего не соображал.
– Скачите! Это наши грехи, нам за них и умирать! – проговорил в ответ мистер Мон ледяным и спокойным голосом. Фабрис хотел возразить, но не успел. Перезарядив ружье, мистер Мон бросился вперед на дикарей и вместе со Стейнбъерном они смешались в большой беспорядочной куче. Вокруг них было три десятка дикарей, которые лишились всякой осторожности и нападали со всех сторон. Фабрис, к которому только теперь вернулся здоровый рассудок, усадил Лию на лошадь, запрыгнул сам и вместе они направились к тропе. У него не было никакого оружия, так что ему оставалось только бежать, спасая свою жизнь и жизнь Лии. Но все же он чувствовал себя трусом. Ему не хотелось бежать. В таких делах он всегда оставался до конца, бежать ему было страшнее, чем умереть, ну а в этот день это казалось и вовсе не мыслимым.
– Скачите! – еще раз прокричал мистер Мон, когда Фабрис свернул лошадь в сторону, чтобы разделаться с двумя дикарями, что подбежали в этот момент из леса. Он бросил ружье и вместе со Стейнбъерном отбивался от дикарей, махая по сторонам топором. Фабрис поймал на себе его тяжелый взгляд – глаза мистера Мона, как и прежде, горели злостью, только теперь это был не забитый палками пес, это был опьяненный своей свободой и запахом крови дикий зверь.
