Ослабевший, мечущийся в забытьи Волченко вдруг в ответ еле заметно сжал ему руку. Однако этого легкого, едва ощутимого движения было достаточно – слышит его товарищ, не сдался смерти, готов бороться и дальше…
Они были знакомы очень давно, с самого детства, которое прошло в детском доме. Еще школьниками мальчишки подружились и поклялись в вечной дружбе, а свой уговор скрепили кровной клятвой. С тех пор Алтын и Виктор всегда были друг другу поддержкой и опорой, и судьба не разлучала их. Вместе ездили по путевкам на отдых, пробовали себя в разных местах и профессиях. А после по рекомендации профсоюза решили поступать в военное училище. Алтын даже отказался от предложения пойти в авиацию, куда его звали за сметливый глаз и быструю реакцию. Даже воевать они отправились бок о бок и в одинаковом звании. Помогали друг другу, прикрывали от пуль, согревали в холода. И сейчас Алтын просил друга об одном – не сдаваться смерти, ведь их двое, а вместе они сильнее.
Оспанов разговаривал с товарищем, пока не вернулся капитан Шубин. Отдышавшись, он дал «добро» – крошечный домишко, вероятно бывший до войны домиком лесничего, стоял сейчас пустой. Можно спрятаться там до вечера, переждать светлое время суток, а с наступлением темноты двинуться дальше.
Разведчики ползком двинулись к жилищу на отшибе, таща за собой Виктора. В доме Алтын уложил друга в самом темном углу на полу. Ни скамеек, ни стола в жилище не было – все деревяшки, наверное, сожгли его последние обитатели, пытаясь согреться. Хорошо хоть стены защищали от промозглой весенней сырости и пронзительного ветра.
Непостоянная весенняя погода опять портилась, набираясь суровым зимним холодом. После тумана к вечеру грозили ударить заморозки.
Несмотря на стылость, разведчики даже не пытались развести огонь в печурке. Лишь плотно заперли дверь и постарались найти в крошечной избушке уголок подальше от разбитого окна, откуда задувало ледяным ветром.
Оспанов и Шубин забрались на приступок печки. Даже твердые кирпичи сейчас показались измученным разведчикам удобными: хотелось вытянуться на них и дать передышку изнывающему от усталости телу.
Командир предложил младшему лейтенанту:
– Давай будем отдыхать по очереди, как в прошлый раз. По два часа в карауле. Потом меняемся. Место, конечно, отдаленное, но осторожность не помешает.
Алтын согласился. Не признаваться же командиру, что от усталости он даже потерял сон. Это было какое-то жуткое ощущение, словно он находился под водой: все звуки приглушены, каждая мысль словно пробивается сквозь вязкую стену, но при этом невозможно уснуть от напряжения во всем теле.
Младший лейтенант все время внимательно вслушивался в дыхание товарища, который затих в углу. Волченко не стонал и не метался в бреду, но дыхание его было хриплым и тяжелым, словно в груди у него клокотала вода. Когда приходила его очередь наблюдать за полем, что чернело за окном домика, Алтын касался руки и тихо шептал:
– Витя, я здесь. Не бросили тебя, донесем. Потерпи, ночью будешь в госпитале.
Длинный серый день тянулся в бесконечной натуге. Разведчики с тревогой и недовольством наблюдали за солнцем, которое с неохотой катилось по небу. Погода то зацветала голубым небом, то вдруг хмурилась серой моросью и ледяным ветром. В этот раз им не повезло: из-за распутицы и перепадов температуры случилось столько бед. Они не смогли пройти запланированное расстояние по тяжелой дороге, терпели лишения из-за холода, потеряли товарища, а дорога назад все никак не кончалась.
Во время своего дежурства Глеб несколько раз спускался с печки проверить больного Виктора. Соскребал немного наледи с окна, согревал в руках и мочил ему губы. Младший лейтенант не приходил в сознание – лежал в тяжелой горячке и только нервно вздрагивал от лихорадки, которая не отпускала его.
Шубина менял Оспанов. Глеб привычно погружался в подобие дремоты, потому что приучил себя пользоваться такими короткими передышками во время рейдов и отключать сознание, пульсирующее тревогой.
А младший лейтенант Оспанов начинал то ругать, то просить солнце поскорее исчезнуть за горизонтом, просил ветер перестать дуть, а снежные тучи проплыть мимо их убежища. Алтын страшно переживал: он хотел как можно быстрее доставить больного товарища к своим. Его мучали сомнения – а что, если погода снова испортится? Вдруг из-за тумана они собьются с пути?
Наконец, воздух стал сереть и сгущаться, поле своей чернотой приблизилось к начинающимся сумеркам – можно было выходить из укрытия.
Оспанов зашевелился на приступке, разминая ноги, командир прикидывал, как им поудобнее вытащить волокуши с больным через дверь, как вдруг за стеной послышалась отрывистая немецкая речь.
Оба разведчика напряглись, разом переглянулись. У каждого в голове мелькнула надежда: может быть, немцы пройдут мимо? Ну зачем им крошечное жилище, где с трудом могут разместиться трое человек, где ни еды, ни дров – ничего полезного, чтобы выбрать избушку в качестве пристанища для отдыха.
