– Так точно. Я сделаю, товарищ капитан.
Младший лейтенант Оспанов волновался, что его товарищ и командир останутся с пленными врагами. Пускай немцы без оружия и связаны, но ведь они могут накинуться на конвоира толпой, расправиться и сбежать.
Поэтому Алтын тихо прошептал командиру:
– Товарищ капитан, может, привяжем их к деревьям? А сами на ту сторону? Вы один против них остаетесь, и убежать никак – Виктора не бросить.
Шубин отрицательно покачал головой.
Когда Оспанов слился с черной полосой земли, капитан засек время. Надо продержаться час один на один с немецкой оравой. Он взял автомат на изготовку и прицелился в крайнего немца:
– Одно движение – и я стреляю. Без предупреждения. И без промаха. А стрелять я умею хорошо, потому что я боевой офицер. Не для того чтобы нападать на беззащитных мирных людей. А чтобы защищать свою родину от таких как вы. От агрессоров, от захватчиков. Защищать без жалости и страха. И я буду это делать до последнего вздоха. Вы убиваете беззащитных людей, моих сограждан. – Дуло автомата переходило от одного бледного лица к другому. – Каждый из вас – убийца и насильник. И каждый из вас заслужил наказание. Я сдам вас военному трибуналу. Там с вас спросят за все…
Пленные немцы стояли с опущенными головами, впервые они задумались не о том, что будет после победы, а о том, что их ждет уже завтра. Перспектива была ужасная.
Долго ждать не пришлось, послышался хлопок, и воздух осветила сигнальная ракета. Оспанов – молодец, добрался до наших.
Глеб указал на черно-серое поле:
– Вперед цепочкой по парам.
К русским окопам пленные подходили все медленнее. Впереди их ждала тяжелая участь – допросы и лагерь для военнопленных.
Их встретили суровые лица советских бойцов, каждый хотел заглянуть в глаза фашистам. Пленных взяли под прицел и вскоре увели на допрос и обыск.
А к Шубину тут же потянулись руки – с фляжками, хлебом, махоркой.
Но он отмахнулся:
– Спасибо, ребята! Все потом. Нам срочно нужно в узел связи, доложить добытые сведения. У нас вон больной, его надо немедленно отправить в госпиталь. Вторые сутки в лихорадке.
Носилки с Волченко подхватили крепкие руки, кто-то накрыл больного теплой дохой. Виктор застонал и вдруг открыл глаза, нашел среди окруживших его бойцов Алтына. Губы его зашевелились, едва слышно Волченко прошептал:
– Спасибо, друг. Спас, не бросил.
Оспанов схватил его за руку:
– Витька, поправляйся! Напиши мне из госпиталя! Напиши обязательно, встретимся! Найди меня!
Он шел рядом с носилками, пока кто-то не окликнул разведчика:
– Эй, младший лейтенант, тебя командир ждет! В штаб пора идти, на доклад.
В теплом помещении штаба капитан Шубин принялся детально излагать полученные сведения:
– В направлении Бельцов прибыли пять 75-миллиметровых противотанковых орудий Rack, рота бронированных полугусеничных бронетранспортеров «Ханомаг», две роты пехоты, десять грузовиков предположительно с боеприпасами и снаряжением для создания узла обороны.
Дежурный офицер торопливо, слово в слово, записал доклад капитана, чтобы потом передать шифровкой дальше по команде.
После доклада подполковник принялся горячо благодарить разведчиков, попросил принести горячий чай:
– Спасибо за службу, товарищи. Трудная была вылазка. Мне доложили, что есть заболевший. А еще, что вы с собой целый отряд пленных немцев привели. Как же вы умудрились-то?
На его вопросы отвечал уже Алтын Оспанов, рассказывал подробно, как они чуть не попались в укрытии и что только благодаря дерзкому решению капитана Шубина смогли выкрутиться в сложившихся обстоятельствах. Вокруг собрались штабные и командиры подразделений – все с интересом слушали младшего лейтенанта.
А Шубин тем временем, укрывшись шинелью, свернулся клубком на лавке. Оказавшись в тепле и выпив горячего чая, он, наконец, разрешил себе расслабиться. Сейчас ему не грозила опасность, он был у своих, вокруг не шумели выстрелы, не завывал пронизывающий ветер – мирно гудела жаркая печь, да шелестели обычные солдатские разговоры. Никто не будил измотанного тяжелым рейдом разведчика.
Глеб смотрел вниз – прямо под его ногами беззвучно раззевались огромные пасти немецких овчарок. Он видел их огромные клыки в клочьях превратившейся в пену слюны. Тут же в него целились черные отверстия немецких стволов, такие огромные, что за ними не было видно лиц фашистов.
«Только не упасть, только удержаться», – мысленно приказывал себе Шубин.
Он вцепился что было сил в ветку, подтянулся всем телом, пытаясь спастись от смерти, которая ждала его внизу. Ноги заскользили по обледенелой коре, начали бить по воздуху, разведчик в ужасе впился в мягкие еловые лапы – нет, он не выпустит их, не упадет на оскаленные пасти. Нет! Он не сдастся!
Кто-то вдруг тронул Глеба за плечо, мягко и осторожно. Он закрутил головой в темноте, взмахнул рукой, защищаясь. Девичий тонкий голосок ойкнул от боли.
И капитан вдруг вспомнил – он в штабе, а не в рейде. Разведка уже завершена, он вернулся назад.
Глеб прищурился на тусклый свет и вдруг заметил тоненький женский силуэт. Женщина гремела рукомойником и всхлипывала.
