Наконец грузовики остановились на лесной заставе, где прибывших бойцов уже ждали командиры подразделений.
Встречал их комбат, с седыми висками, в низко натянутой из-за холодов фуражке:
– Бойцы! Нам поставлена задача участвовать во вспомогательном ударе на участке Шестаковка – Мухортовка. Но неожиданно фашисты атаковали наш участок, удар пришелся на правый фланг рубежа. За последние сутки все атаки отбиты, линия обороны восстановлена, однако есть большие потери в личном составе, поэтому вас направили сюда в качестве подкрепления. Сейчас по спискам вас распределят по подразделениям, потом со своими командирами вы отправитесь на участки обороны, где вам поставят боевую задачу.
Началась перекличка и распределение личного состава по взводам, ротам и батальонам. Звучали фамилии, прибывшие делились на группы и пешком отправлялись в расположение своего подразделения.
Фамилию Шубина выкрикнул высокий лопоухий старлей. Когда разведчик подошел к нему поближе, парень представился:
– Старший лейтенант Ключевской, командир двенадцатой стрелковой роты. – Он замялся на несколько секунд, смущаясь перед своей разношерстной командой.
И было отчего: ему, совсем еще молодому командиру, бойцов собирали поспешно: случайный набор дал ему людей, которые были значительно старше его по возрасту. И он теперь не понимал, как ему обращаться к ним, и даже стеснялся командовать.
Усатый старшина приободрил лейтенанта:
– Ты не пужайся. Мы же в армии, ты командир, значит, командуй, а мы тебя послухаемся. Мы ж за дисциплину, за устав.
Старший лейтенант откашлялся и выкрикнул:
– Стройся!
Бойцы выстроились в шеренгу, а потом по команде гуськом зашагали за своим командиром. Полчаса петляний между деревьями – и они оказались неподалеку от линии окопов. Еще приближаясь к месту своего расположения, бойцы услышали выстрелы и грохот. С каждым шагом внутри все сжималось от страха и понимания – враг совсем рядом. Последние метры они преодолевали бегом, согнувшись, и, наконец, с облегчением выдохнули, когда кубарем, один за другим, скатились в неглубокий окоп. Хотя огонь немцы вели неприцельный и был он больше для устрашения, ужас от близкой опасности мгновенно затаился внутри людей.
Кто был поопытнее, старался не обращать внимания на треск и уханье, что разрывали воздух над головой. Нет смысла шарахаться от каждого звука, надо сосредоточиться на обстановке и быть готовым к бою. А вот новичкам, что впервые оказались на передовой, пришлось трудно. Они дергались от непривычного грохота, крутили головами, все время ожидая опасности. Им казалось, что вот-вот фашисты пойдут в атаку. Новенькие с удивлением посматривали на бывалых, изумляясь их выдержке.
Капитан Шубин внимательно слушал старлея, одновременно отмечая, что немцы не собираются атаковать. А вялая стрельба – это только меры предосторожности, предупредительный огонь, который должен щекотать нервы на наших позициях.
Тем временем старший лейтенант Ключевской объяснял задачу:
– Наблюдаем за противником, огонь на поражение не открываем, только на подавление по моему приказу. Наша задача – действовать в том случае, если немцы вдруг начнут атаковать. Основной удар – восточнее нас, в десяти километрах. Противник задействовал тяжелую технику и начал танковую атаку. Туда сейчас направлена артиллерия и все противотанковые средства. Наши товарищи бьются изо всех сил, удерживая линию обороны. А мы здесь на своих позициях нужны, чтобы не дать немцам уйти левым флангом. Сейчас распределю вас по окопам, кто-то останется в резерве, чтобы сменить потом караульных. В общем, ждем в боевой готовности приказа командования, чтобы при необходимости отразить немецкую атаку.
Ключевской повел солдат по окопчикам, распределил по огневым точкам.
Шубину молодой командир объяснил:
– Товарищ капитан, вы пока в запасе. Там, с остальными товарищами, вы, как опытный боец, могли бы провести… ну, навроде собрания. Моральный дух поддержать, а то тяжело им на передовой, некоторые первый раз. Я тоже первые дни так боялся, все мне казалось, вот-вот убьет. А от страха голова совсем не работает. Уж вы-то знаете, как важно сохранить боевой дух и трезвую голову. Если пойдем в наступление, мне не паника нужна, а осмысленные действия.
– Хорошо, – согласился Глеб с его просьбой, хорошо понимая, что многие из прибывших напуганы передовой и нуждаются в поддержке кого-то опытного.
А потом все же решился на личную просьбу, вспомнив о белоснежном подарке, что ждал своего часа:
– Скажите, а связисты далеко отсюда?
Лейтенант прикинул в уме:
– Да около километра узел связи, ближе к линии обстрела. А что такое? Надо передать сведения?
– Нет… – Капитан не сразу решился объяснить свою просьбу. Они на передовой, а он с такими глупостями.
– Мне отлучиться туда нужно. Буквально туда и обратно, я сразу же вернусь. Девушке надо передать теплую вещь, она замерзнет. Связистка, она… я… забрал у нее, вот вернуть надо.
