И здесь командир был прав, это понимал каждый из разведчиков. Двое на границе леса, один с Игнатом, чтобы помочь раненому, он же на охране пленных. Остаются всего три боевые единицы, этого недостаточно, чтобы отразить еще одну атаку немцев, даже при наличии большого количества трофейного оружия. Все были согласны с командиром – лучшая тактика сейчас заключается в том, чтобы избежать нового неравного боя.
К тому же они уже сутки действовали на территории врага без сна и отдыха, сказывалась усталость, которая могла помешать потом в общем наступлении. Ведь главную задачу отряд Шубина выполнил – провел разведку боем, вызвал огонь на себя, получил сведения об укреплениях и огневых точках противника. Связные, наверное, уже добрались до штаба. А значит, все готово к наступлению…
Солнце клонилось к горизонту. Остатки разведгруппы расположились в лесу. Бойцы долго не решались развести костер, ожидая, что вот-вот их снова атакуют немцы. Ведь отряд, который вышел из немецкого укрепления еще днем, так и не вернулся назад. Часть шутце остались лежать на поле рядом с погибшим Марцевым, их командир навсегда распластался на опушке, а оставшиеся в живых покорно ждали своей участи в металлической темнице полусгнившего состава.
Даже ефрейтор Кликунец, несмотря на тяжелые увечья, утешал Борисевича, который вызвался присмотреть за искалеченным товарищем. Игната перетащили на руках во временный лагерь неподалеку от паровоза. Капитан Шубин, как смог, промыл Кликунцу раны и перевязал сломанную ногу и разбитую голову. Игнат стойко терпел боль, а когда рядом с ним оказался Борисевич, сам принялся утешать расстроенного товарища:
– Ничего, Гоша, я потерплю. Скоро придут наши, а там, глядишь, и в госпиталь отправят. Ух, отлежу тогда себе бока, брюхо наем на больничных харчах. Ну ты что, не грусти, Гошка, живой ведь я остался. Спас ты меня, хоть я и велел тебе тихо сидеть. Спасибо, настоящий ты боец, сам пропадай, а товарища выручай.
Борисевич, вчерашний мальчишка, впервые столкнувшийся с настоящими ужасами войны, не мог скрыть отчаяния. Ему было безумно стыдно и горько видеть покалеченного Кликунца, который напоминал ему отца.
– Простите меня, дядя Игнат. Надо было сразу стрелять, тогда бы не мучали они вас так. Сейчас целы были бы. А я… не сразу… я сидел… зачем сидел, дурак! Ногу вон сломали, мучители! Я как это увидел, так понял: живым они вас не оставят. Будут издеваться, пока не помрете.
Кликунец крепко сжал парню руку. Он нисколько не винил его. Ведь молодой еще, у него самого дочка чуть помладше Гошки, только-только бросила кукол своих наряжать. Как же быстро заставила всех повзрослеть проклятая война, лишила детей детства, бросила прямо со школьной скамьи в круговерть ужаса.
Игнат потянул к себе парня и почувствовал, как тот дрожит всем телом. Страх и ужас от столкновения со смертью и человеческой жестокостью не проявились сразу, от шока и желания спасти товарища Гоша не заметил того, что скопилось внутри. И вот сейчас эта боль ринулась наружу, сотрясая тело и выдавливая слезы.
Ефрейтор крепко обнял товарища и зашептал:
– Спасибо, спасибо тебе, Гоша, что жизнь мне спас. Ничего дороже этого нет, я всю жизнь тебе благодарен буду. Меня ведь дома дочка ждет, красавица-невеста. Как закончится война, приезжай ко мне, сосватаю, станешь мне сыном! А ногу… да у нас такие врачи – соберут – лучше прежнего будет. Да я на вашей свадьбе плясать буду так, что стены задрожат.
Гошка мелко закивал головой и робко переспросил:
– А она согласится за троечника замуж выйти? Я ведь учился плохо, все больше матери в госпитале помогал.
Игнат улыбнулся разбитыми губами:
– Согласится, ты человек хороший, а это самое главное.
Гоша с беспокойством взглянул на сухие губы товарища:
– Дядя Игнат, вы пить хотите?
Тот кивнул и откинулся назад на охапку полусгнившей травы:
– Ох, хорошо было бы горло промочить, с утра ни глотка не было. Да нет воды-то, фляжки вон все пустые. Ладно, Гоша, извиняй, я полежу, а то голова больно кружится.
Борисевич кинулся к Шубину:
– Товарищ капитан, раненому вода нужна. Может, я поищу ручей какой, а?
Шубин уже давно задумал осмотреть окрестности и найти ручей или озерцо, откуда можно было набрать воды. Темнота уже окутала местность, и он был почти уверен, что немцы не будут атаковать их маленький отряд в таких условиях. Можно немного выдохнуть и заняться насущными делами – теплом и водой.
Капитан велел Гошке выскрести из паровоза остатки угля и собрать дров. Они смогут развести небольшой костер на заросшей насыпи железной дороги, чтобы никто не заметил. Жалко, нет ни еды, ни воды, уходили-то ненадолго, но будет хотя бы возможность немного согреться.
Сам же Шубин отправился на поиски воды в противоположную сторону от расположения немцев. Шел между деревьями, вдыхая полной грудью воздух и пытаясь уловить знакомую свежесть источника.
