Иногда случалось, что «на ловца зверь бежал». Так однажды вечером Северин один, без бойцов-чекистов, прогуливался по городу; забрел на маленькую улочку, тянущуюся мимо фруктового сада. Вдруг до его слуха донесся тихий взволнованный женский голос. Его перебивал мужской «деревянный» баритон. Григорий Иванович замедлил шаг. Говоривших не было видно, но казалось, что они стоят по ту сторону стены или в какой-то нише. Ночь была звездная, но темная.
— Я и так стараюсь каждый день заходить к ней, но она очень замкнута и молчалива, — говорила женщина. — Вчера она просила меня сшить ей кофточку. Говорит, начальник приехал из Москвы — особый уполномоченный.
— Кто он? На какой квартире остановился? — спросил мужской голос.
— Я не спрашивала, — тихо ответила женщина.
— Мы должны знать все. От этого зависит судьба вашего отца, его жизнь. И не только — мы спасем Россию, помните…
— Я не могу… Мне противно… Не могу…
Где-то скрипнула дверь, голоса замолкли.
Григорий Иванович спрятался за угол и стал ждать.
— Ну, идите, — продолжал мужчина. — В следующий раз узнайте побольше о ее начальстве. И главное, о чем она там печатает на машинке, какие новости есть в чека… Все. Прощайте.
«Кто эта женщина? Вероятно, домохозяйка, у которой квартирует наша машинистка Зоя Федоровна… Сверток… Фотография…» — подумал Северин.
Из-за угла показался высокий мужчина и, озираясь, пошел по направлению к центру города. Григорий Иванович шел за ним на расстоянии шагов двадцати.
Неизвестный «спаситель» России вышел на людную улицу. Прежде чем он скрылся в толпе, Северин успел заметить на его лице черную креповую повязку, прикрывающую левый глаз.
Через два дня в ЧК пришел вольнонаемный служащий миссии международной организации Красного Креста и Полумесяца.
— Богдан Богданович Злыдень, — представился он Северину.
— Слушаю вас.
И старый чиновник рассказал о появлении подозрительного жильца во флигеле керакозовской усадьбы. Этот странный жилец выходит из дому тайком и только ночью, возвращается под утро. Особые приметы? Пожалуйста: черная повязка на левом глазу…
Северин пожал посетителю руку, попросил его о своем визите в облчека никому не говорить.
— Слово бывшего дворянина! — горячо сказал Богдан Богданович, кланяясь по-военному, одной головой.
В тот же вечер Григорий Иванович пригласил к себе помощников — Тембола и Аршавеля. Оба они высказали мысль, что за одноглазым нужно установить длительное наблюдение и не брать его, пока не раскроются все его явки.
— У нас нет времени для длительных наблюдений…
И особый уполномоченный решил арестовать одноглазого, но таким образом, чтобы не знала ни одна живая душа.
— Тогда мы никого не «спугнем», — заключил Северин. — Он будто бы заболел. С помощью этого человека попытаемся установить связи, будем посылать своих людей с его рекомендательными письмами и заданиями к исполнителям. Ясно, что это — не рядовой «возрожденец», а один из главарей…
— Разве есть такие данные? — спросил Тембол.
— Есть. Простой смертный заговорщик не стал бы интересоваться мной и тем, что печатается на машинке в облчека.
— Я ничего не понимаю, Григорий Иванович, — возразил Саламов.
— Потом поймете. Меньше надо сидеть в кабинетах.
— Вы нам с Темболом и так не даете сидеть — ни днем, ни ночью… — усмехнулся Гогоберидзе.
— Вот и отлично. Итак, сегодня идем в гости к незнакомцу с черной повязкой.
…Выслушав до конца рассказ Знаура обо всех его приключениях, Григорий Иванович минуты две-три о чем-то напряженно думал.
— Так, джигит, — сказал он наконец, — значит, ты нас дважды выручил. Первый раз, когда стащил у графа Шувалова оружие и лишил его возможности обороняться, а второй раз сегодня ночью, когда Клява прицелился в меня из нагана. Чекистское спасибо тебе.
Северин постукал ладонью по настольному звонку. Вошел красноармеец.
— Пригласите Саламова и Гогоберидзе.
Явились помощники. Северин сказал коротко:
— Товарищ Тембол, найдите начканца военкомата Половинку и немедленно арестуйте его. Установите наблюдение за квартирой доктора Мачабели. Смотрите, чтобы не «уплыл»…
— Есть.
— А вы, Аршавель Ноевич, послушайте наш разговор с юным героем и сами сделайте выводы.
— Есть.
Северин закурил самокрутку от плоской медной зажигалки.
— За то, что вместе с дедом Габо Фидаровым до сих пор не рассказали о чемодане иностранца и хотели что-то сделать сами, за всю эту «дипломатию» — порицание. Мистер Стрэнкл ускользнул от нас — уехал «собирать травы». Куда? Неизвестно. Пока неизвестно…
— Я сам пошел к комиссару… — начал было оправдываться Знаур.
— И попал в лапы к предателю Половинке. Разве ты не знал о существовании чека?
Знаур смутился, покраснел.
— Знал немного. Дядя Саладдин говорил, что в чека страшно, там расстреливают потому что…
— А тебе разве страшно у нас?
— Нет, нет. Если б не вы, меня бы убили, может быть…
— Ну, ладно, будем друзьями, — и Григорий Иванович протянул свою сильную матросскую руку. — Завтра мы поможем тебе найти твоих пропавших друзей… Как их?
— Костя и Ахметка-ингуш.
— Найдем. И учиться устроим.
Гогоберидзе был готов к докладу.
