— Нельзя оставлять. Спохватятся — тогда найдут нас и повесят обязательно. Неси назад. Выполняй приказ.
Оглядываясь по сторонам, Костя потянул чемодан к повозке.
Он был уже около цели, когда увидел возвращающегося часового. Присел в испуге. «Что делать? — растерялся. — Сейчас увидит и все пропало».
Знаур побледнел, поднял наган. «Снять часового? — Выдам всех».
Ахметка, не раздумывая, взял початок кукурузы, пользуясь дымовой завесой пожара отбежал от места, где прятались ребята. Тщательно прицелился и запустил в часового, припал к земле — как учил отделенный Бибиков метать гранату. Удар пришелся чуть выше уха, с часового слетела фуражка… Он вскрикнул, схватился за ухо, зло выругался:
— Какая там мать балуется?..
Часовой, повернувшись спиной к бричке, стал высматривать «злодея». Тем временем Костя успел сунуть ящик под сидение ездового и, отскочив в сторону, пополз к своим товарищам.
Все это произошло в считанные минуты. Знаур закрыл глаза. «Сон это или правда? Хцауштен[47], нам помог добрый дух — покровитель смелых. Нет, не дух — Ахметка: он треснул по уху проклятого часового. Джигит!..»
…Итак, все сделано. Местопребывание пленных установлено, содержимое чемодана — в мешках. Теперь — домой. Скорее, скорее — за Кубань, к своим!..
Мистер Стрэнкл был доволен. Аэроплан прилетел в Баталпашинскую как раз вовремя. Только что фотограф принес новые снимки стенда с телами замученных пытками людей. Правда, получилось не так выразительно, потому что главный «художник», фельдфебель Шиц, куда-то исчез, когда стояли в хуторе Хмельном…
Документальный материал для книги «О жестокости русской революции» собран, чемодан с ценнейшими бумагами военной миссии 1918 года будет доставлен в собственные руки Джона Уэйна.
Стрэнкл первым подошел к самолету. Маленький, юркий пилот проворно выскочил из кабины и, увидев на Стрэнкле погоны майора, отдал честь, доложил о прибытии.
— Лейтенант королевского воздушного флота Уилки Рауш.
— Рад встретить соотечественника. Майор Билл Стрэнкл.
Из пассажирской кабины вышел бледный человек в черкеске.
— Простите, где мне увидеть полковника князя Шамхалова? — обратился он к мистеру Стрэнклу.
— Позвольте… Мы, кажется, знакомы. В Тегеране, у духанщика Камараули…
Стрэнкл вгляделся в лицо офицера. Да, это был сотник Кубатиев.
— Какая встреча! — воскликнул иностранец, протягивая руку.
— Рад вас видеть, мистер… мистер…
— Не важно. Зовите меня просто майором.
— Да, господин майор. Не зря говорят — «гора с горой не сходится…» Ну, как, помогла вам моя схема местонахождения родовой башни?
— О да, конечно. Я нашел индийский корень «тха».
— …Простите, а деньги вы передали мальчику Знауру?
— Деньги? Какие деньги? Ах да, деньги… Я их отдал вашему брату, чтобы он тратил их на этого кавда… кавдасарда…
— Очень вам признателен! — Кубатиев болезненно улыбнулся, на его лбу выступил пот.
— Вы больны, господин Кубатаев?
— Кубатиев, — поправил сотник. — Да, знаете, что-то голова кружится. Не тиф ли…
— Господа! — обратился Стрэнкл к стоявшим в стороне офицерам. — Проводите сотника к полковнику Крым-Шамхалову. А я задержусь, мне нужно о многом переговорить с соотечественником, лейтенантом Раушем.
Офицеры и Кубатиев разместились в колясках, тронулись.
— Дорогой Уилки! Мы немедленно летим в Тегеран, — торжественно объявил он.
— Да… Но как же с офицером? Он из штаба Верховного Главкома русских…
— Он останется здесь — таково приказание генерала Хвостикова. Кроме того, у него тиф… Вы рискуете заразиться…
— Да, пожалуй, сэр.
— Куда положить чемоданы?
— В кабину, сэр.
— Эй! — крикнул Стрэнкл казаку, сидящему на козлах дрожек. — Неси вещи, голубчик. Бери сначала вон тот железный ящик с провизией…
— И к летчику, по-английски:
— Быстрей летим, дружище! За этот рейс гарантирую пятьсот фунтов.
— Вы весьма любезны, сэр. Я рад видеть вас на борту своей машины.
Уилки Рауш сам крутнул несколько раз упрямый пропеллер, влез в кабину, дал газу.
— Летим! — махнул он рукой сидящему сзади Стрэнклу.
— Олл райт! — рявкнул Стрэнкл, хотя уже ничего не было слышно в шуме мотора.
Самолет сделал полукруг над Баталпашинской и взял курс строго на юг — к Тегерану.
Профессор Джон Уэйн, глава научной экспедиции в Тегеране, коллекционировал священные арабские книги, оружие властителей древнего Востока и некоторые образцы прикладного искусства из слоновой кости, серебра и золота. Кукурузные початки не входили в число коллекционируемых предметов. Поэтому Джон Уэйн счел вполне разумным поместить Стрэнкла в дом умалишенных.
Отвез его в это заведение не сам шеф, а ассистент, или консультант, как его еще называли, — частное лицо, не имеющее прямого отношения к экспедиции, тот самый, о котором упоминалось в начале повести. Только высокий тюрбан, родимое пятно на щеке и небольшой горб отличали этого человека от шефа.
Вернувшаяся недавно из России путешественница мисс Мэтток как-то запуталась в темных коридорах особняка и очутилась в той половине, где консультант принимал заговорщиков из партии «Зольфгар».
