— Ящик проморгали, — признался Знаур. — Теперь бы его добыть и доставить к нам в штаб. Сам Дзержинский сказал бы спасибо.
— Кто он? Не слыхал про такого, — пожал плечами Ахметка.
— Он лучший друг Ленина. Председатель ВЧК. Дядя Григорий рассказывал, — объяснил Знаур.
— Давайте добудем ящик? Клянусь, это хороший дело! — загорелся Ахметка.
— Проберемся в дом, где будет ночевать мистер, — предложил Знаур. — Найдем… А потом отвезем самому Ленину в Москву…
Некоторое время шли молча. Посмотрев на дорогу, Знаур с тревогой увидел, что на ней уже не было следов ботинок Стрэнкла. Исчезли также следы подков и колес брички.
— Вернемся обратно, — предложил Знаур. — Банда мистера свернула куда-то в сторону.
Вскоре следы были найдены. Они повели к видневшейся на горизонте высокой роще, там находится хутор Хмельной.
Подошли незаметно с задних дворов. Залегли возле сарая за ворохом сухих кукурузных стеблей. Отсюда была видна страшная бричка, поодаль которой ходил часовой с карабином.
«Наверное в бричке что-то есть, если к ней приставлен часовой. Зачем сторожить мертвых? — думал Знаур. И так никто не решится близко подойти. Не возит ли мистер с собой ящик?..»
За сараем послышались приближающиеся шаги.
— Сюда! — знаком позвал Знаур ребят и отполз в ложбинку, за кучу кукурузных стеблей.
К двери сарая, хорошо видимой друзьями, подошли Стрэнкл, Шиц и двое казаков.
— На сеновале полно соломы, господин советник, — сказал Шиц. — Прикроем соломкой… спички, и кончено. Сеновал закроем на этот же замок, чтобы никто не совал носа. Хватит им болтаться, уже смердят…
Мистер Стрэнкл мрачно слушал. Угрюмо молчали казаки.
— К вечеру есаул приведет целую сотню пленных. Выберем новых для показа.
— Немедленно перетаскать трупы в сарай, — приказал Стрэнкл.
— Слушаюсь, господин советник! — ответствовал Шиц.
Стрэнкл ушел. Шиц открыл ржавым ключом увесистый замок, распахнул дверь сарая. Каратели начали переносить мертвых.
Ребята лежали, завалив себя кукурузными стеблями.
— Подождем, что будет дальше, — предложил Костя.
С ним согласились.
Ахметка, сжав кулаки и зло нахмурив брови, шептал что-то по-ингушски.
— О чем ты? — спросил Знаур.
— О мести. Ты сам обещал…
— Тихо лежи!
Солнце уже клонилось к горизонту. Костя пожаловался Знауру на ворчливую пустоту в желудке. Ахметка ожесточенно грыз кукурузный початок. Знаур наблюдал за противником.
На склоне дня в хутор вошла большая колонна пленных красноармейцев под конвоем конных казаков. На породистом дончаке ехал офицер есаул Муштаев.
Пленных поместили в амбарах за рощей.
Надвигались сумерки. Друзья насторожились.
К сараю кто-то подходил, ребята выглянули из своего укрытия: Шица нагонял есаул Муштаев.
— Что у вас там, фельдфебель?
— Жертвы красного террора, ваше благородие.
— Знаем мы, чьи это жертвы. Собираетесь обновить «коллекцию», не так ли?
— Так точно. С ведома господина военного советника…
— Где будете брать новых?
— Из пленных.
— Не дам пленных. А тебя, сукина сына, надо предать полевому суду.
— За что, Христос с вами?..
— Ишь, Христа вспомнил…
— Осмелюсь доложить, ваше благородие, что я нахожусь в распоряжении господина иностранного советника, сэра…
— Ты числишься у меня в списках и будешь выполнять мои приказы.
— Я протестую…
— Молчать! Что собирался делать?
— Сжечь «экспонаты».
— Открывай сарай… Спички взял?
— Взял, ваше благородие.
— Зажигай солому. Там, подальше, в самом углу зажигай…
В сарае вспыхнул огонь.
— Так-так, — говорил есаул. — Зажги еще вон там. Дальше, говорю тебе. Молодец, теперь хорошо…
Есаул выскочил из сарая, поспешно закрыл дверь на засов, повернул ключ и швырнул его в кукурузу, туда, где прятались юные разведчики.
— А теперь подыхай, гадина… — Муштаев закурил и пошел прочь.
Пламя быстро занялось в сарае. Раздался пронзительный вопль Шица, бешеный грохот в дверь. Потом вопли сменились каким-то хриплым лаем. Внутри сарая послышались выстрелы. Часовой, было задремавший у пустой брички, встрепенулся, закричал: «Пожар, братцы!» — и, никого не увидев поблизости, побежал бить тревогу.
«Ящик!» — Знаур оглянулся по сторонам — никого. Подбежал к бричке. Ахметка и Костя с удивлением смотрели — куда это он? Знаур разрыл сено под передком и чуть не вскрикнул от радости: под сидением ездового увидел гофрированную поверхность знакомого чемодана. Сомнения нет — это то, что выкопал в горах чужестранец. Часовой, к счастью, еще не вернулся. С большим трудом Знаур вытянул из-под сидения ездового плоский тяжелый ящик — ручка его была туго привязана к передку арканом. Перерезав ножиком веревку, он снял чемодан на землю и, пригнувшись насколько мог, потащил его к своему убежищу.
Гарнизон хутора издали следил за буйным пламенем.
Знаур высыпал содержимое ящика, приказав ребятам рассовать все по мешкам, поспешно накидал в него лежавшие под стеблями початки кукурузы, камни, землю и закрыл его на тугие пружинистые затворки.
— Надо положить ящик на старое место, в бричку.
— С ума сошел, Знаурка, — прошипел Костя. — Нас поймают и взденут на крючья… Разведку провалить хочешь?..
