В итоге горячих споров каждая сторона осталась при своем мнении, и приказ о подчинении Временному правительству был передан на обсуждение ротных собраний солдат.
Ротные собрания проходили долго и бурно. Шла ожесточенная борьба за солдатские массы между сторонниками революции и приспешниками контрреволюции. Каждая сторона старалась доказать правоту своей политической линии.
На собрании 5-й пулеметной роты солдат Разин заявил:
— Я не согласен с теми, кто предлагает подчиниться приказу. Приказ этот издан не в интересах народа и революции. Если мы сознаем это, мы должны твердо сказать: лучше с честью умереть за дело рабочих и крестьян, чем идти против них.
В солдатских речах бурлило негодование. Поток возмущения [101] войной вырывался из уст каждого выступавшего солдата. Как и следовало ожидать, отношение солдат 1-й и 3-й бригад к приказу было различным. Большинство солдат 3-й бригады пошло на поводу у руководства бригадным комитетом и подчинилось приказу. Солдаты 1-й бригады все как один согласились с решением своих полковых комитетов.
Начальники бригад и командиры полков, не считаясь с решениями солдатских ротных собраний, издали приказы, которыми устанавливали день 4 июля первым днем плановой боевой подготовки. Эти приказы лишь подлили масла в огонь. В 1-й бригаде они были отвергнуты так же единодушно, как был отвергнут приказ о подчинении Временному правительству.
Переход большинства солдат 3-й бригады на сторону своих вожаков означал раскол солдатских сил, он давал в руки врагов революции послушное орудие.
Отрядный комитет сделал попытку ликвидировать этот раскол и восстановить единство солдат. Для этой цели комитет постановил созвать общедивизионный митинг, на котором предполагалось еще раз обсудить приказ о подчинении Временному правительству. Митинг состоялся в три часа дня 4 июля на Северном холме лагеря, но в нем приняли участие лишь солдаты 1-й бригады, 3-я бригада на митинг не явилась. Раскол стал совершившимся фактом.
Представители контрреволюции сейчас же использовали этот раскол в своих интересах. Они стали сеять вражду между солдатами 1-й и 3-й бригад, готовить несознательную часть солдат 3-й бригады к позорной роли палачей и карателей.
Грозные события надвигались на русских солдат, заброшенных в чужую страну, с неумолимой силой. 6 июля в лагерь ля-Куртин прибыл генерал Занкевич в сопровождении военного комиссара Раппа. Занкевич, как представитель Временного правительства и главноначальствующий русскими войсками во Франции, был хорошо встречен солдатами. В день приезда отрядный комитет выстроил полки 1-й бригады и маршевый батальон на плацу лагеря. 3-я бригада выстроилась отдельно в своем расположении.
Когда Занкевич приблизился к центру плаца, председатель отрядного комитета Волков подал общую для всех команду «Смирно!». Полковые оркестры заиграли встречный [102] марш, а Волков, сопровождаемый членами комитета, пошел навстречу Занкевичу и, остановившись перед ним, четко отрапортовал:
— Господин представитель Временного правительства! Господин генерал! Первая революционная бригада, стоящая на страже интересов народа и революции, построена.
Приняв рапорт, Занкевич поздоровался со всеми, затем прошел по фронту почетного караула. Видно было, что ему не хотелось принимать ни почетного караула, ни рапорта «мятежных» солдат. Тем не менее образцовый воинский порядок в 1-й бригаде произвел на него хорошее впечатление.
Не дожидаясь предложения председателя комитета, который намеревался просить его выступить перед солдатами, Занкевич быстро направился к приготовленной трибуне, поднялся на нее и, обращаясь к солдатам, сказал:
— Братцы! Вы заслуживаете чести быть в рядах великой русской армии. Ваша доблесть, проявленная на полях сражений в союзной нам Франции, позволяет Временному правительству и мне, как его представителю, надеяться, что доверенное вам оружие вы достойно будете носить и впредь!
Речь Занкевича была внимательно выслушана солдатами бригады. Потом солдаты были распущены, а Занкевич и комиссар Рапп отправились в помещение комитета. Занкевич занял здесь приготовленное ему место у председательского стола, справа от него сел комиссар Рапп.
— Солдаты! — начал Занкевич. — Тревожные сведения, полученные мною от начальника дивизии, заставили меня прибыть в лагерь, чтобы ознакомиться с положением дел на месте. Мне ясно, что поведение неповинующихся солдат 1-й бригады ведет к анархии и чревато тяжелыми последствиями. Я сегодня же донесу Временному правительству о положении в дивизии и буду просить высказать его точку зрения по следующему вопросу — должен ли я впредь удовлетворять денежным и другими видами довольствия солдат, не признающих над собой власти Временного правительства.
Занкевич говорил в комитете коротко и резко. Его речь не была похожа на ту, которую он произнес несколько минут назад перед бригадой на плацу. Теперь в каждом его слове звучала угроза.
