К борьбе раненых и больных солдат, находившихся в госпиталях, присоединилась команда выздоравливающих в составе более тысячи человек. Начальником этой команды был полковник Радомский. Он предложил выздоравливающим солдатам получить аванс в размере 10–20 франков. Полковник Радомский заявил солдатам, что в случае их отказа от получения аванса они вообще ничего не получат и будут выписаны из команды выздоравливающих и отправлены в свои части без всякого расчета, о чем есть уже соответствующее распоряжение высших военных французских властей.
И действительно, в это время был получен приказ французского командования срочно сформировать отряд из команды выздоравливающих в составе 400 человек и подготовить его к отправке на пополнение действующих частей русских бригад на Салоникском фронте.
На этот приказ русские солдаты Иера ответили организованным выступлением. Они потребовали немедленно удовлетворить следующие требования: выдать всем больным, раненым и выздоравливающим солдатам причитающееся им содержание за все 6–8 месяцев; сформированный отряд из-за опасности морского пути на Салоникский фронт отправить не морем, а через Италию. В случае невыполнения этих требований вся команда выздоравливающих [108] солдат отказывалась подчиниться приказу о выезде на Салоникский фронт.
К этому требованию солдат команды выздоравливающих присоединились и солдаты, находившиеся на излечении в госпиталях.
Полковник Радомский расценил эти требования солдат как «военный бунт» и донес о них русским военным властям в Париж.
Не дожидаясь ответа из Парижа, Радомский обратился к местным французским военным властям с просьбой помочь ему ликвидировать «бунт» и отправить сформированный отряд по назначению. Французское командование Иерского гарнизона выделило пехотный батальон, усиленный двумя пулеметными ротами колониальных войск.
Получив в свое распоряжение столь внушительную военную силу, полковник Радомский окружил все бараки, в которых размещались лечащиеся и выздоравливающие солдаты, и потребовал от них повиновения, «в противном случае, — заявил он, — я вас расстреляю из пулеметов».
Солдаты и на этот раз заявили Радомскому через своих уполномоченных, что приказ французского командования они выполнят при том условии, если русское командование немедленно уведет французские карательные войска и выдаст все причитающиеся им деньги. Одновременно они обратились в Марсельский комитет с просьбой помочь им.
Открытое выступление русских солдат против беззаконий, творимых русским командованием и французскими властями, озлобило администрацию госпиталей. Обращение с больными и ранеными ухудшилось. Подчас оно было жестоким и издевательским. Комитет русских солдат и матросов Марселя оказался бессильным сделать что-либо для облегчения участи русских солдат. Комитет вторично обратился к военному министру Гучкову:
«В некоторых военных госпиталях, — писал он, — больные по недостатку переводчиков не могут сговориться с врачами и вообще с медицинским персоналом. У одного припадки на почве травмы, а его обвиняют в том, что он якобы пьян; у другого больное ухо, ему приписывают ипохондрию и лечат ногу... Такое отношение все больше усугубляет не только недоверие к начальству, но и доводит до полной вражды и отдельных конфликтов. Такой конфликт был 2 августа 1916 года в Марселе, где был убит подполковник Краузе. [109]Здесь же назревал подобного рода конфликт, особенно, когда полковник Радомский попрал все, даже элементарные, права солдат, грубо игнорировал их законные требования и, кроме того, угрожал расстрелять из пулеметов»{23}.
Гучков не торопился с ответом, а полковник Радомский по-прежнему грозил солдатам массовым расстрелом. Комитет вынужден был вновь обратиться к военному министру со следующим предложением:
