Это дезертирство не на шутку обеспокоило Занкевича и Лохвицкого. Части, «верные» Временному правительству, вдруг последовали примеру солдат 1-й бригады. Вместо беспрекословного повиновения приказам своих начальников они начали проводить митинги протеста. Чтобы скрыть от французского командования истинное положение дела, генерал Лохвицкий доложил генералу Комби, что солдаты 1-й бригады бегут от своих вожаков из лагеря ля-Куртин. «Многие из них, — подчеркивал Лохвицкий, — забирают с собой оружие. В лагерь правительственных войск они не являются, опасаясь заслуженного наказания, и скрываются в окрестных деревнях». Лохвицкий просил генерала Комби выделить несколько рот из местных французских гарнизонов для вылавливания дезертиров и направления их в расположение 3-й бригады. Кроме [134] того, он просил командующего возложить эти обязанности и на органы местной полиции городов округа.
Когда Лохвицкий вел переговоры с генералом Комби, офицеры и руководство комитета 3-й бригады снова прибегли к обману, чтобы усилить неприязнь солдат к 1-й бригаде. Они объявили, что 3-ю бригаду отправляют на Салоникский фронт потому, что она отказалась силой оружия привести в повиновение куртинских «бунтовщиков».
Под влиянием этих провокационных заявлений подавляющая часть оставшихся в лагере Фельтен солдат проголосовала за решительные меры против куртинских «бунтовщиков» и потребовала немедленной и суровой расправы над их вожаками.
Генерал Комби предписал начальникам гарнизонов Лимож, Гаре, Тулля и Брива срочно сформировать особые роты для вылавливания русских дезертиров. Всего было сформировано 9 стрелковых рот «надзора», по одному пулеметному взводу нормального состава и три артиллерийские батареи 75-мм пушек.
В распоряжении генерала Комби указывалось, что всех русских солдат, не имеющих на руках установленных пропусков, отпускных билетов и командировочных документов штаба русского командования, задерживать и направлять в распоряжение 3-й бригады в лагерь города Фельтен.
Генерал Лохвицкий достиг своей цели. Покинувшие лагерь Фельтен, но не пожелавшие примкнуть к солдатам 1-й бригады солдаты 3-й бригады под конвоем французских солдат или полицейских снова возвращались в лагерь Фельтен.
В то время как русское военное командование и руководство солдатского комитета 3-й бригады готовились к решительной и кровавой расправе с революционными солдатами русской дивизии, отрядный исполнительный комитет сделал еще одну попытку предотвратить готовящееся кровопролитие.
На основании постановлений ротных собраний солдат 1-й бригады, маршевых батальонов и других подразделений отрядный исполнительный комитет во второй половине ночи на 20 июля вынес следующее постановление:
«Признавая власть Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов, солдаты 1-й особой пехотной дивизии просят и настаивают приложить все усилия, чтобы отправить их в Россию. Невыносимое положение [135] достигло крайней степени... Выходки разных лиц, не желающих понять нашего положения, посеяли между солдатами вражду, для устранения чего понадобилось разъединить дивизию на два лагеря.Успешная боевая деятельность здесь невозможна, и дальнейшее пребывание во Франции совершенно исключается. Верные задачам русской революции, солдаты 1-й особой пехотной дивизии клянутся свято исполнить свой долг на родной земле. Подписали: председатель — Волков, товарищ председателя — Гусев, первый секретарь — Смирнов, второй секретарь — Фролов, казначей — Грахно, архивариус — Баранов»{38}.
Утром 20 июля это постановление куртинского комитета было доставлено русскому командованию в лагерь Фельтеы. Штаб Лохвицкого не замедлил передать его в Париж Занкевичу, который в тот же день отправил его телеграфом Керенскому, сделав на нем специальную приписку: «Телеграмма эта (постановление) передана мне чинами первой бригады, не желающими подчиняться всем требованиям Временного правительства».
Находясь под впечатлением кровавой расправы внутри страны в первые дни июля 1917 года, Керенский решил вооруженной рукой расправиться и с 1-й русской бригадой во Франции. 15(28) июля он приказал Занкевичу: «В частях, пользующихся свободой собраний, для неповиновения распоряжениям командного состава собраний не допускать, а преступников, вносящих разложение, немедленно изъять и предавать суду; ввести военно-революционные суды и не останавливаться перед применением силы оружия и расстрела непокорных, как отдельных лиц, так и целых соединений».
После «усмирения» непокорных русских солдат во Франции Керенский предписывал 1-ю особую дивизию перевести с Французского фронта на Салоникский фронт, где действует 2-я русская особая дивизия. На просьбу куртинского комитета отправить русские войска в Россию Керенский ответил решительным отказом.
Приказ Керенского развязал руки Занкевичу и всем его приспешникам. Теперь можно было самыми решительными мерами заставить войска подчиниться приказу министра, а вожаков мятежного лагеря судить военно-полевым судом. [136]
