Выслушав Глобу, Фролов поднялся, обвел всех присутствующих долгим взглядом, как бы убеждая подчиниться неизбежному и... капитулировать. Его лицо было бледно. Он хотел еще что-то сказать, но только безнадежно махнул рукой и быстро вышел из Совета. Вслед за ним молча вышел и Смирнов. А когда к вечеру артиллерийский обстрел лагеря прекратился, Фролов и Смирнов с небольшой группой солдат своей роты, захватив вещевые мешки, без оружия пошли на приемо-сортировочный пункт по дороге на Орад.
Занкевич не достиг желаемых результатов и в этот день. Кроме небольшой группы капитулянтов, возглавляемых Фроловым, на сторону карательных войск никто не перешел.
Будучи обязан ежедневно доносить Временному правительству [196] о результатах «операции» против «бунтовщиков», Занкевич вынужден был сообщить, что обстрел лагеря ля-Куртин артиллерией существенных результатов не дал.
«Такое малое число к нам перебежчиков, — писал он в своем донесении, — объясняется тем, что мятежники закрыли выходы из лагеря своими заставами и стреляют по перебежчикам»{54}.
Это была очередная ложь. Выходы из лагеря были открыты. Совет не чинил никому ни малейших препятствий.
Ночь на 17 сентября прошла сравнительно спокойно. Артиллерия молчала, ружейно-пулеметная перестрелка была значительно слабее, чем днем 16 сентября. Не удовлетворившись результатом дневной бомбардировки лагеря, Занкевич приказал подготовить карательные войска к решительному удару по лагерю. Обстрел лагеря он приказал проводить лишь для того, чтобы отвлечь внимание гарнизона от перегруппировки карательных войск.
Однако и в эту сравнительно спокойную ночь в лагере никто не спал: Санитары усердно хлопотали около раненых. Снова собрался Куртинский Совет. Глоба обратился к собравшимся со следующими словами:
— Товарищи! Теперь всем ясно, что русские и французские военные власти осуществляют свой кровавый замысел. Они решили расстрелять наш лагерь. Нужно обсудить положение и принять решение, как нам следует вести себя дальше.
— Надо не обсуждать, а действовать, — с ноткой некоторого раздражения прервал его Ткаченко. — У нас полки солдат, у нас все оружие. Надо не затягивать время, а поднять эти полки по боевой тревоге и ударить по карателям сейчас же, немедленно, ночью. Солдаты с нетерпением ожидают нашего приказа. Мы не нарушим союза с Францией, если ударим по своим карателям. Больше того, французских солдат нет на боевых линиях ни третьей пехотной, ни второй артиллерийской бригад. Они занимают вторую линию. Видно по всему, что русское командование сейчас перегруппировывает свои силы и готовится к решительному удару. Мы должны нанести им неожиданный контрудар.
Ткаченко обстоятельно изложил свой план действий, [197] указав, какой батальон, под чьим руководством и по каким частям карательных войск должен нанести удар.
Сам он должен был возглавить отряд, которому надлежало занять станцию ля-Куртин, затем атаковать одну из частей 2-й артиллерийской бригады и захватить штаб Занкевича.
Ткаченко предложил и дальнейший план действий 1-й революционной бригады. Этот план сводился к следующему: после разгрома русских контрреволюционных войск и французских частей, блокирующих Куртинский лагерь, если они вступят в вооруженную борьбу, бригада должна пробиваться в Испанию. Ткаченко показал на карте, через какие департаменты страны должны проходить куртинцы, прежде чем они достигнут границ Испании, в каких департаментах расположены воинские гарнизоны и какова их примерная численность. В заключение он изложил подробный план похода 1-й бригады в Испанию и маршрут ее движения.
Следует сказать, что Ткаченко был человеком сильной воли, отважным и смелым. Сын потомственного рабочего, сам шахтер макеевских рудников, он не останавливался ни перед какими трудностями. Всякое решение принимал обдуманно и стремился довести его до конца. Будучи членом комитета 1-го полка и членом Куртинского Совета, он вел среди солдат большую разъяснительную работу и пользовался у них огромным авторитетом.
Несмотря на то, что он был всего лишь рядовым стрелковой роты, он очень грамотно в военном отношении изложил свой план удара по карательным войскам и маршрут движения к границе Испании.
План Ткаченко понравился многим членам Совета. Хотя он и был неосуществим, но его смелый наступательный дух отвечал общему настроению солдат. Однако Совет не принял этого плана.
Он решил лишь ограничиться подготовкой солдат к вооруженному сопротивлению. Когда члены Совета возвратились в свои казармы, солдаты встретили их вопросом: «Что решил Совет?» Депутаты ответили: «Готовиться надо к ответному удару и ожидать приказа».
