Следующие дни проходили в работе. Несколько вечеров подряд я трудилась над идеями для конкурса — мои малыши обязательно должны были занять призовые места в этом конкурсе! Это вызов мне, как творческой личности, как преподавателю и как человеку, который может добиться своей цели. Участники уже были выбраны. Ими стали Илюша Моряков, Алёна Боженко и Дарина Рябчикова. Эти дети сами вызвались попытать удачи, и я просто не могла подумать о том, чтобы отдать места участников кому-нибудь другому, ведь для успеха нужно желание и вдохновение. Оставаясь с детьми каждый вечер после уроков, мы придумывали разноплановые концепции работ, изрисовали несметное количество бумаги эскизами, и все они были прекрасны. Дети, всё-таки, пластичная масса, из которой можно либо сотворить шедевр, вдохнув в них желание творить и фантазировать, либо загубить чопорным мышлением. Последнего я боялась больше всего. Я боялась где-то оступиться, неправильно объяснить, неправильно похвалить или просто не заметить достижения определённого ребёнка. Я хотела, чтобы из моих учеников выросли гении, которые жили и дышали бы творчеством, видели прекрасное в каждой мелочи, которая их окружает. И я не переставала удивляться их потенциалу.
В очередной пострабочий вечер я позвонила маме. Она уже около недели находилась в санатории, и судя по всему ей было там более, чем комфортно. Трубку она взяла гудка с четвёртого.
— Родная, привет.
— Привет, мам. Как твои дела? Курорт оправдывает положительные отзывы в интернете? — спросила я, заливая кипятком заварной чай.
— Здесь очень хорошо, — ее тон был настолько таинственным, что я насторожилась. Не пытается ли она скрыть от меня что-то страшное? Может, ей стало хуже?..
— Мам, всё в порядке? Точно?
Она тихо засмеялась.
— Не волнуйся ты так! Если я говорю, что все прекрасно, верь мне, детка! Здесь хороший персонал, хорошие условия, хорошие люди. Я давно уже раззнакомилась с половиной отдыхающих.
— А чувствуешь себя как?
— Лучше не придумаешь, — заговорщицки прошептала она.
— Мм… Мам, ты там… как будто жениха нашла. Так шепчешься, честное слово!
— Пока рано говорить о статусе жениха, но мужчина очень приятный.
Ого. Вот это поворот. Мама в санатории встретила любовь?
— Ух ты! И как же зовут приятного мужчину?
— Григорий. Приезжает сюда каждый год на новогодние праздники, играет в настольный теннис, и меня научил, кстати. Любит читать историческую литературу, — поведала она.
— Мммм… Какая положительная характеристика! Нам подходит, — серьёзно ответила я. Маму я в плохие руки не отдам. — Сколько ему лет? И давно ли вы встречаетесь?
Мама снова рассмеялась.
— Вообще-то я здесь мама, а не ты.
— Ну-ну. К одобрению твоей половины мы с Пашей будем подходить очень внимательно и ответственно. Ты же у нас на вес золота.
— Ох, моя золотая, ты говоришь, как твои бабушка с дедушкой, когда я сообщила им, что собралась замуж за вашего с Павликом отца. Да, — вздохнула она, — кровь не вода…
Воспоминания о папе были болезненными как для меня, так и для мамы, поэтому я резко сменила тему.
— Ты же приедешь домой на новый год? — мне очень хотелось встретить этот Новый год в кругу своей семьи. Два прошлых года я не отмечала. Совсем. Сама домой не приезжала и маме с Пашей строго настрого запретила ехать ко мне и дарить какие-либо подарки. Хотя они, конечно же, дарили, и эти подарки до сих пор были упакованы в праздничную упаковку. Открыть их я так и не решилась. Две прошлые новогодние ночи я бессовестно проспала, мне не хотелось празднеств. Но следующий год обещает быть другим. Особенным. Я пообещала себе, что все будет иначе, лучше, счастливее! Я стала другой, наконец, нашла в себе силы смотреть на мир не через серый экран.
— Вообще-то, — несмело произнесла мама, — я решила остаться здесь. С Григорием. И новыми знакомыми, они очень славные люди.
Разочарование раскололо вмиг идеальную картинку, что нарисовало воображение — наша полная семья за одним столом под бой курантов поздравляет друг друга и желает нового счастья. Наверное, именно это чувствовала мама, когда ждала меня прошлые года домой, а я категорически отказывалась. Что ж, Паша, судя по всему, будет отмечать вместе с Диной, а я… снова останусь одна.
Горечь подступила к горлу, а слёзы внезапно наполнили глаза, и я еле сдержалась, чтобы не шмыгнуть носом маме в трубку. Глупая реакция, неоправданная. Мама должна была, наконец, начать жить для себя, и я её обязательно в этом поддержу. И не стану показывать своих задетых чувств.
— Если ты хочешь, я обязательно приеду домой, солнышко, — сказала мама в ответ на долгую паузу.
Я встрепенулась:
— Нет. Конечно, празднуй с друзьями, мам, я очень рада за тебя. Я тоже проведу новогоднюю ночь с подругами, — и вот я снова вру. По-моему, эта гадкая привычка в меня уже вросла своим длинными корнями, и я не вижу предела, где я, наконец, смогу быть честной со всеми.
