– Ты что, бля, в цирковом училище? Рывком за бруствер в три прихлопа! – Серафим навалился на Витька паровым катком – челюсть вперед, руки в бока. – Домой поедешь через контейнер, без гроша.
Витя по своей деревенской простоте даже не переменился в лице.
– Да ты погоди, командир. Я что тебе говорю, а ты меня не слушаешь. Не надо там ничего смотреть. Все нормально… По-людски… По-божески…
Серафим боковым зрением уловил, как Бек вдруг ломается пополам и задыхается от смеха, интенсивно хлопая себя по коленям.
– Витя, сейчас ты без высоких казачьих материй, – аккуратно произнес Серафим, – объяснишь мне, что ты знаешь такого, чего не знаю я.
Витя оправил тельник и гордо водрузил папаху на голову. Серафим молча ждал.
– Ну? – не выдержал он. Бек прыснул снова.
– Братан, он… Братан, он…
– Витя, я слушаю, – сказал Серафим.
– Я же говорил тебе, не по-людски солдат сваливать, как скот…
– Он их, братан… – задохнулся Бек.
– Как животных, как падаль бросать, – продолжал между тем Витя.
– Каких солдат? – Догадка сверкнула во тьме, но Серафим поспешил ее погасить, пока она не стала правдой.
– «Тагилы»34, Серафим, ведь тоже люди. Качают за свое, – подтвердил догадку Витя. Серафим закатил глаза.
– О боже, дай мне сил.
– Я их ночью похоронил, – признался Витя, но прежде, чем он опустил повинную голову, в прозрачных васильковых глазах проворковала такая блаженная тишина – хоть на икону, – что Серафим бессильно опустил руки.
– Он им… – Бес закинул лицо к небу и бессильно выкрикнул: – А-а-а!
– Витя, ты бабуин. Йо-обаное любо. Но человек хороший, – устало промолвил Серафим. Бес наконец смог говорить, сбивчиво заикаясь, он вывел красочно:
– Витя… правоверным муджахидам… борцам за веру… воинам Аллаха… на могилу… крест воткнул…
Серафим вздохнул и похлопал опешившего Витька по плечу.
– Зачетно, братишка.
Чип и Дейл зависли над кучей картона, синего упаковочного пластика и макарон вперемешку с соусом – все, что осталось от двух коробок. И всюду – соль, разовые вилки. В центре – две кляксы. Другие воронки восьмидесяток35 в радиусе метров тридцать – крохотные, с пару ладоней ямки – окантованы брызгами земли; из асфальта торчит хвостовик мины в ореоле глубоких сечек; прорежены кроны узловатых груш, на земле – ветки с листвой и недозревшими фруктами. Глубокая колея кричит, с каким азартом взводник давил газ, она прорезала грядки и бежала за разбитый садовый домик из силикатного кирпича – Фрол успел сбросить две коробки пайков и цинк ВОГов36.
– Кучно, – ахнул Дейл.
– Угу. – Чип опустился на колени и приступил к ревизии.
– Братик, адаптовит37 есть? – спросил Дейл. Чип мрачнел с каждой секундой. Дейл отошел. Метров через десять присвистнул: – Да ну на…
– Свежая, – крикнул он, копаясь в кратере сто двадцатой мины. Взвесил на ладони длинный блестящий осколок. – Острый. Может, ну его, пошли домой? Я кушать расхотел.
– Иди помогай, – буркнул Чип.
– Я на «глазах», – возразил брат, поправляя автоматный ремень.
– Колдырь, бля. – Чип с чувством отбросил развороченную коробку, всю в мелких отверстиях. На следующей обрадовался было, но тут же скис – прошита насквозь. Он спросил: – Ты утку с дробью ел?
– Не.
– Придется. – Он откинул паек. В мародерку пошли пакетики сахара, галеты. Трофеи покрупнее складывались на брезент.
– Адаптовит есть?
– Паста шоколадная. – Чип бросил упаковку близнецу.
– Сенкью, бразер. – Дейл поднял ее с земли.
– На здоровье. – Чип, потянувшись, встал. Потом скорбно оценил добычу и, стрельнув глазами по крыше ТЭЦ, где таился укроп-корректировщик, позвал Дейла:
– Хватай добро, пиздюк. Валим отсюда.
Они упали под прикрытие дома. Свидомые дежурно простреливали Ленинские дачи из КПВТ38, вскрывая чердаки; соседский сарай, куда Дейл прежде сносил старые покрышки, загорелся. Чад вздымался выше изуродованной ЛЭП.
– Будто броня горит. – Астрахань передал Космосу крохотный бычок и кратко резюмировал: – Пидорасы.
– Пусть радуются, – подполз Дракон. – Оставь на затяг.
Космос вдохнул дым и молча поделился куревом. Скиф пробурчал, указывая пальцем на узел с добычей:
– Негусто.
Внутренний двор венчал круглый стол с массивными точеными ножками, вокруг – скамейки из ящиков. Уличная печь досталась от хозяев. Дракон растопил ее заранее заготовленной щепой, накинул хвороста – затрещало. Собранные пайки он выскреб на сковороду. Получилось с горкой. Пока Дракон кухарил, все сидели под стеной и молча пялились на пожар. Вот наконец дымящаяся сковорода оказалась на столе.
– Хавайте, мужчины.
Бахнуло энтузиазмом, но пыл поугас, когда стало ясно, что получилось мало. Под ворчание догнались чаем и, разочарованные, разошлись кто куда. С опозданием явились снайпера. Медведь вскользь оценил ужин, весело предложил:
– Братик, давай мы тебя сожрем?
– Не, – Дейл погладил себя по животу, – я не согласный.
– Я не против, – поддержал Чип. – Ешьте.
– Когда его убьют, ляжка моя. – Медведь скреб ложкой подгоревшую сковороду. Златогор, второй номер, задумчиво жевал галеты, пялясь сквозь Дейла.
– Мои крылышки, – сказал он.
