– Машины! – лопнул Комбат. – Тут, блядь, везде машины. Жмуры кругом, только на твоих позициях, Серафим – ни одного. Два часа боя, пять трехсотых, двадцать «огурцов» артподдержки, кипеж до самых Химок – и ни одного бородатого. Которые. Спизжены. Блядь. Волею Аллаха милосердного. Прости меня, Один и святые угодники. Как?! Как?! Серафи-им, нахер с пляжа. Сдашь дела своему заместителю…
– Он триста, – объявил Серафим, угрюмо уставившись на горизонт.
– …В такелажку пойдешь, ящики носить. – Комбат выдохнул, оглядывая поредевшее войско. Медленно взял себя в руки. Поток дерьма предстояло перевести в конструктивное русло. – Кто был на «глазах»?
– Все были, даже я. Людей повыбивало, вы же знаете… Здесь все, трое на посту.
Комбат вытер ладони о полы немецкого кителя в пестром флектарне33.
– Ничего не видели, тихо было. Даже в тепляк. Не спал никто. Мы не кретины.
– Вот именно, – подметил Скиф. Комбат и так уже остыл, его глаза пробежали по парням, за сведенными бровями копошатся нехорошие мысли. В конце концов он сухо приказал:
– Разбирайся, родной.
Он пожал руку и начал спускаться к джипу. Они молча смотрели вслед пикапу. Как только пыльный столб скрылся за холмом, Серафим поинтересовался в пустоту:
– Ну что, пехота, мысли есть?
– Да блядью буду – не было никого! – сказал Скиф.
– Еще на корточки присядь, – предложил Серафим.
– Да дело говорю. Все тревожные были. Идиотов спать тут нет.
– Я не говорю, что кто-то проспал. Какие мысли, предположения?
– Да не грузись, Саня, – сказал Скиф.
Серафим схватился за голову.
– Что же вы со мной делаете…
Бес предложил:
– Спецура, наверное, турецкая.
– Или пендосы, – растянуто вставил Крот. Все сосредоточили на нем внимание. Серафим замороченно почесал затылок.
– Спецура? – он словно пережевывал буквы. Потом отмахнулся: – Была бы спецура, нас бы вырезали по-тихому.
– Не скажи, – возразил Бек. Серафим напомнил:
– Трупы, братан. Они спиздили пять дырявых тел и херову гору фрагментов.
– Бля-а, – согласился Бек. Начавшийся галдеж в основном сводился к тому, что пендосы без туалетной бумаги не воюют, турок дрючили всегда, а руссы построили пирамиды задолго до того, как укропы выкопали Черное море, и, естественно, выше нас только яйца и кто, если не мы. Серафим гонял внимание с человека на человека, пока у кого-то вразрез не возникло предположение:
– Может, у них шмотки специальные, костюмы от тепловизоров?
Все затихли, переваривая новшество. Кто-то молчал, изучая окрестности, кто-то рассматривал носки ботинок.
– Тогда нам пиздец.
– Ниндзи, бля.
Серафим не выдержал:
– Не порите чушь. Какие, нахрен, костюмы?! Короче, слушаем сюда. Ночью не спать, бьемся на двойки. Все в прямой видимости. Сектора, ориентиры разбираем согласно купленных билетов. Кот!
– Я.
– От меня ни на шаг. Связь с артой.
– Понял.
– Бек! – Серафим обернулся. – Как с башкой?
– Есть еще.
– Тепляк у тебя.
– Волга? – Серафим выдернул из толпы пулеметчика с правого фланга.
– Тут, – откликнулся он.
– Второй тепляк тебе.
– Угу.
– Крот!
– Ну? – буркнул в ответ приписанный к группе «инженер».
– Погнали, придумаем, где сюрпризов наставить.
– Пошли, – ответил Крот. Серафим накинул разгрузку на левое плечо, какая-то мысль давно не давала покоя, он топтался на месте, копаясь в мешанине подозрений. Вдруг его осенило.
– Бек!
– А?
Серафим внимательно посчитал людей, сверяясь с крохотным сверчком в своей голове.
– Бек, братишка, а Витя где?
Немая сцена.
Заминировали левый фланг. После забрались с Кротом на бруствер, сосредоточившись на овраге.
– Здесь они смогут незаметно подойти.
– Да не, метров пятьсот, – возразил Крот.
– Они спиздили пять тел на сотне метров. Поверь мне, подтянут дурдалу и распетушат наше воинство на раз. Так что ОЗМку посади туда.
– Хорошо.
Серафим медленно повел биноклем вдоль разлома.
– И туда, – показал он пальцем, вдруг отнял бинокль от глаз, словно не веря в оптику, но тут же вернул обратно. – Что за фигня!
Крот вытянул шею, как черепаха.
– Где?
– Ориентир… – Серафим сверился с блокнотом. – Ориентир пять, право пятьдесят пять…
Он не успел закончить, как Крот разгадал загадку.
– Крест. – Крот будто бы не удивился. – Это крест.
– Какой, нахер, крест? – не поверил Серафим, но снова прильнул к биноклю. Так и есть, две палки, перевязанные проволокой; покосившаяся конструкция, сантиметров семьдесят в высоту, венчала небольшой курган. – Однако.
– Вчера его точно не было, – «обрадовал» Крот. Серафим поискал глазами кого попало. Попало на Бека. Они с Витьком крепили станину «Утеса».
– Слива! – позвал Серафим. Витя нехотя отпустил набитый камнями мешок. Голый торс излучал мощь матерого тракториста, борца и потомственного казака.
– Что?
– Хватай Сакса, пробейте, что за хрень там подросла. Бек!
– А?
– На прикрытии. Разворачивай дурдалу.
– Не вопрос.
Витя подозрительно замешкался. Натягивая на ходу тельник, он начал забираться к командиру и заговорил прямо сквозь полосатую ткань:
– Серафим, понимаешь, я же говорил, что надо по-людски обойтись…
– Витя, не трахай мой ум, ноги в руки и – пополз. Без кипежа и героизма…
– Серафим, да зачем? Послушай…
Он опешил.
