Пробежали с десяток метров, прежде чем ткань поползла, истончаясь до прозрачности, и в конце концов эпично треснула; Чакра кульком повалился на землю, Златогор с Медведем по инерции двигались с кусками золотого одеяла, в то время как Отлив и Капитан, чертыхаясь, пытались сохранить равновесие.
– Хватаем руки-ноги, – не растерялся Капитан. – Шура – ноги. – Он повертел головой. – Вертолет! Верт, бля!
– Со мной все хорошо, – откликнулся он из густых кустов, выше по дороге.
– Пошли!
Они вцепились в Чакру, боец повис на вытянутых руках и ногах, каждый шаг цеплял костлявой жопой за ухабы и рьяно блажил.
– Протекает… ситечко, – задохнулся Златогор.
– Жалко, – выдохнул Медведь, – Ну что же он так орет.
Чакра орал страшно, наспех перемотанное тело сочилось, бинты, наложенные поверх формы, густо пропитались кровью, всклокоченная черная борода и лицо серые, высохшие до состояния мореного ствола.
– Ходу, ходу!..
Вжжжждзинь. Кто-то надорвал голос:
– Снайпер-р! – Крик улетел в фальцет.
Побежали кадры черно-белого кино: от бетонного столба разлетается белое облако, обнажая арматуру, а Златогор отпускает руку раненого, в последний момент придержав его голову, прежде чем уронить в рыхлую пыль. Они как тараканы брызнули в разные стороны. Две пули завизжали выше пригорка, третья срикошетила от камня и фиолетовой звездой ушла в зенит. С той стороны догнали молотки выстрелов. Златогор осмотрелся. Чакра лежал в колее, в пяти метрах – один. Триггер – в канаве через дорогу, но, в отличие от всех, продолжает держать товарища за штанину. Макушка его каски едва виднеется из-за земляной кучи. Чакра уже не орет, но стонет. С бороды тянется кровавая слюна.
– Братики, братики…
Опять серия из трех пуль с огромным разбросом бьет дорогу. Азарт артобстрела нарастает. Через бесконечные минуты Медведь не выдержал:
– Да какой нафиг снайпер!
Он ринулся к Чакре, присев у него в изголовье, огляделся, будто приглашая. Златогор нехотя привстал, Триггер показал лицо, глаза круглые, блестят в тени под каской. А Отлив в это время по-пластунски уходил за горизонт, руки и ноги слаженно двигаются. Он, обсыпанный пылью словно мукой, смешно таращил глаза, сбитая набок каска придавала ему вид мамкиного призывника. Забитый магазинами нагрудник не позволял прижаться к земле, поэтому Шура боролся с дилеммой, что подставлять осколкам – жопу или голову. Так, перебирая варианты, он покидал однополчан. Бам, бам, бам – прибавил остроты «Фасад». Следующая тройка ударила правее, сочно, с рикошетом. Бам, бам, бам…
– Наверное, снайпера обходит, – хихикнул Триггер.
Медведь схватил Чакру за воротник и потащил, Чакра захрипел; лицо, передавленное воротником, начало синеть. Подключились остальные, способ поменяли; ладились и так, и эдак, блистая теоретическими навыками переноски раненого. Дело шло плохо, неуклюже. Залп «Василька» прервал дискуссию. Уже из канавы Златогор крикнул:
– Наугад кладут, пидарасы.
– Метко что-то – наугад, – мрачно возразил Триггер.
– Братики, выручайте, – напомнил Чакра. И так жалобно, что охолодило, и грустно стало, вдруг расхотелось быть смелым, гордым и отважным. Капитан выдохнул сквозь зубы:
– Пошли…
Они опять выиграли у дороги десять метров и.… обняли землю.
– Верт! – закричал Медведь, сплевывая песок.
– Я живой, – откликнулся тот.
– Как глаз?
– Нету.
– Держись, братка, – посочувствовал Медведь.
– С днем рождения меня… – Верт показал на перевязанный глаз.
– Хм. – Триггер вытер ладонью потный лоб и предостерег: – Ты теперь ногу береги.
Чакра влился в перебранку:
– Братики…
Новые метры – и снова они лежат. Несколько рывков приблизили их совсем немного. А Чакра имел жалкий вид и ужасный звук. Капитан с тоской оглянулся на Счастье: крыши пятиэтажек, асфальтовый прочерк в зеленке, крыша ТЭЦ и дымовая труба, оседланная наблюдателями; спину жгут взгляды корректировщика – воображение вкупе с паранойей разыгралось не на шутку. Покажи им спину, и, брызгая свидомым ядом, полетят скупые команды и зашипят над головами стодвадцатки48.
– Верт, дуй через дачи, – приказал Капитан.
– Не, я с вами, – шикнул Верт. – Только помогите, у меня, кажись, осколок. – Он показал правую ногу.
Молча, без комментариев, его перевязали.
– Не грусти, ногу точно отпилят, будешь детей на утренниках веселить, попугая я тебе подарю, – обрадовал Триггер.
– Идем? – Златогор осторожно вытянул шею, будто заглядывая за угол.
– Ждем… – начал Медведь. Их оглушил новый залп.
– Чакра крякнет, – напомнил Триггер. Голос бубнил, как сквозь вату.
– Ждем? – Следующий залп «Василька» разнес сарай. Взвизгнули осколки, на головы посыпались доски вперемешку с комьями земли.
