Прибор подкатом падает за укрытие – Златогор мгновение видит в его глазах восторг – в руке Прибора граната. Он забрасывает ее по высокой дуге, она еще не успевает взорваться, как вслед – другая. С левого края выскакивает черная фигура. Толчок приклада СВД в плечо: человек ломается и катится вниз, где его принял огонь разведгруппы. Без вариантов. Взрыв первой гранаты – Прибор всыпал из автомата по-сомалийски52. Грохнула вторая, и он, уже не таясь, с отчаянием берсеркера перевалился на ту сторону, широким веером раздавая остатки магазина.
– Шура, твою же мать! – Златогор выскочил из-за укрытия, чертыхаясь, побежал за Сашкой, задирая высоко колени, рука искала свежий магазин. Пояс съехал, подсумки хлопали по бедрам, высокотехнологичные кальсоны сползли до середины бедер, от этого он мчался, широко разбрасывая ноги. Ствол СВД неаутентично смотрел в небо. И было смешно и страшно. Взрыв гранаты заставил его упасть, он наконец сменил магазин. Осторожно выглянул из-за камня. Прибор бродил по площадке, пиная пустую пластиковую бутылку. К его ноге прилип окровавленный бинт. Тут и там валялись обрывки упаковок ИПП, красные от крови ватные комки, гильзы, какое-то тряпье. Прибор заметил Златогора.
– А тут и нету никого, – сказал он с разочарованием. Златогор устало встал, вдруг в голову пришло, что наши могут расстрелять, поэтому поторопился доложить:
– Гефест – Златогору, все чисто. Подходите.
– Принял тебя. Красавцы.
Златогор посмотрел на часы: 15:37.
Ветер напирал. Рвал шерстяные одеяла с плеч, укутанные, словно былинные герои, с головы до ног бойцы хмуро вглядывались в темноту. Редкий разговор умирал в свисте. Стонали камни, стонали кости. Опорник застыл в тревожном ожидании. Никто не спал после восьмичасового боя. Лежат, ворочаются, скрипят скелетом. Златогор выпустил руку из-под накидки, ладонь сквозь тактическую перчатку нащупывала ребристые бока «эфок». Гранаты разложены между валунов. Слева направо. Вот пусковая машинка. Короб с лентой ПКМ. Вскрытый цинк ЛПС, Златогор перебирает патроны, как костяшки четок – во имя отца, сына, а эта – святого духа. Оглянулся. Под НП будто разлили чернила, вершина хребта чуть подсвечена луной, до сырной желтизны, но буквально метровый перепад топит все в непроницаемой темноте. На левом фланге в таком же каменном блиндажике крохотная муравьиная голова. Антураж все тот же: каска, одеяло, продутое насквозь мясо. Златогор опять ухватился взглядом за стол, плоскую вершину, издалека похожую на осыпавшийся фундамент древней крепости. Дистанция семьсот пятьдесят метров. Ты здесь, а разумом все еще там, где тихий беззвучный бег к вершине, чтобы вызволить трупы расхераченной группы минирования. Восемь часов, разбитые на мгновенные вспышки, хлопки гранат, сухие команды и как результат – вереница из носилок, облепленных семенящими матерящимися сквозь зубы людьми.
Правая опять коснулась крайней гранаты, следующей, следующей – и так до цинка с патронами. Левая придерживает цевье СВД, ствол в небо, тепловизионный прицел бросает в ноги призрачный белый кружок. Златогор закрыл наглазник, пристроил винтовку на бруствере и, только приникнув глазом к окуляру, убрал ладонь. Камни еще не успели остыть. Белые контрастные силуэты пробиты черными прожилками теней. Ни фигур, ни движения. Он опять опустил винтовку, привычно проконтролировал соседа слева. Порядок. И замотался поплотнее в одеяло, так что наружу торчал только нос. Апатия, он выгорел дотла.
Через полчаса за спиной посыпались камни, Златогор остановился на третьей гранате по счету, сжал ее и, не выдавая себя ни одним движением, взялся за кольцо. То, что кряхтело и чертыхалось по-русски. Прибор. Надо же.
– Пригнись, – сказал он не оборачиваясь.
– Порядок у тебя? – Прибор добрался до места на коленях и скорее втянулся под защиту каменной стенки, чем прополз.
– Живой.
Молчали минут пятнадцать. Прибор чертил по горизонту козырным ночником, Златогор посчитал возможным прикрыть глаза, поднимая веки по зову сердца. Страшно, что даже страха уже не оставалось. Прибор наконец произнес:
– Марат тяжелый, походу, селезенке хана. Куда полез, командир хренов? Решил в бойца поиграть.
– Ну, – откликнулся Златогор.
– Да и я тоже хорош, как все бестолково. Гефест заколебал со своим «надо обозначать присутствие, ходить, тревожить». Вот и доходились. Пацанов потеряли, как глупо потеряли. Бег, пидор, духов проебал. Они ведь чисто к засаде готовились. А с хуя они должны терпеть? Когда-то обязаны были ответить. Вот и ответили. Как котят расхерачили… Вас из группы Маркера трое осталось… «Огурцов» у минометчиков штук пять…
Златогор прикрыл веки. Прибор причитал о своих и чужих командирских ошибках, видно было, что искренне переживает. Пока наконец не обрадовал:
– Завтра опять попробуем… У ССОшников три кэмэ южнее группа попала. День какой-то блядский. Никто толком не понимает, что здесь сегодня было. Командование планирует трупы отбивать…
