Иконников полностью

Феофан Грек – это величайший поэт в русской живописи. И его творчество отличает прежде всего этот тип живописи (без состояния души и без озарения т. е. без пришествия Музы, такое творчество совершенно невозможно). Ещё П. Гоген говорил: «Произведение искусства для того, кто умеет видеть – это зеркало, в котором отображается состояние души художника». Жаль, что этот великий француз не увидел иконы Ф. Грека из Деисусного чина Московского Кремля, он бы сразу сказал, что эта древнерусская живопись и его живопись на Таити родственны. Ибо их кистями и красками в работе управляла одна Муза! Эта Муза любит смелых и отважных людей, которые ищут в себе незнаемое. Другое дело, что для Ф. Грека это непознаваемый Бог, а для язычника П. Гогена – это древние мифы Океании… Но приглядитесь, они, эти два поэта, философа и художника, подают друг другу руку через океан пространства и времени!

У Музы Феофана Грека были грозные очи, она не шутила, когда приходила к нему! Она навещала его часто, часто не хватало стен для его грозных фресок, прежде чем ослабевала хватка его Музы! Вот почему создаётся впечатление торопливости в его работе. Это не художник-торопыга, это Муза его – крепостница его, она брала в плен его мозг (мозг в момент транса и пришествия Музы как будто скован энергиями).

Это Муза брала в полон его мозг и мучила его удовольствием творчества!

Один размах фресок Феофана в церкви Спаса Преображения в Новгороде Нам указывает на масштаб этой личности – а эти масштабы были огромны!

Вот почему мы и теперь почитаем Феофана Грека гением средневековой Руси и гениальным иконописцем русской живописи.

Когда вы прочтёте ещё и моё теоретическое эссе «Прежде и потом», масштаб этой личности византийского художника в вашем представлении ещё больше увеличится! Вам, быть может, будет не понятен масштаб этого художника, но вам станет более понятен масштаб этой разносторонней и богатой личности! Феофан Грек так быстро творил, он так быстро писал, подчиняясь велению Божию и своей Музе, что у нас, зрителей, иногда захватывает дух, у нас создаётся впечатление полёта. Что это, скоропись или особая торопливость византийца-торопыги? Это просто её величество поэзия и законы её: поменяйте местами А. Пушкина и Ф. Грека, и они бы творили с таким же размахом и скоростью – просто у одного художника была бы в руках кисть, а у другого – гусиное перо. И этих художников и одновременно поэтов роднит одно во время их творчества – это транс и поэтическое вдохновение, и озарение – вот, что приносит жизнь и их краскам, и образам и живость литературного языка! Всё это, видите ли, их величество искусство и поэзия, которые пока не видит никто!

Странно, что поэт с таким видением, как у Ф. Грека, так и не появился в Западной Европе в Средние века. Ни Джотто, ни Учелло, ни Чимабуэ не были по природе своего таланта поэтами. Это были великие художники, но не поэты. И только в середине 19-го века во Франции появился «дикарь» и поэт Поль Гоген, который так и не увидел работ его предшественников.

Иначе бы он и до меня ещё сказал об этом! Как можно так недооценивать до сих пор этого «оторву», «дикаря» и «безбожника», и поэта? Или человечество до сих пор спит? А ещё оно размышляет о Дальнем Космосе, а того, что у него под носом, оно в упор не видит… Неужели это я так зряч и умён, что это выпало мне, грешному, открывать глаза всему человечеству?!

Одно время я работал на прицерковном дворе храма Покрова Пресвятой Богородицы в Братцеве, я работал там как огородник и художник: я занимался починкой старых икон, гипсов и покраской в алтаре этого небольшого храма, а построил эту небольшую церковь 350 лет назад боярин Богдан Матвееевич Хитрово. Знаменитое Евангелие Хитрово с миниатюрами А. Рублёва когда-то было его собственностью, это часто согревало мне душу.

Эти миниатюры А. Рублёва особенные, они небольшие, но очень свежие по цвету, точные и даже утончённые по рисунку, оригинально плоские и наполненные библейскими смыслами.

Спору нет, что над этими утончёнными рисунками работал сам А. Рублёв, а не мастер из его окружения: я это легко считываю, потому, что вижу руку Поэта-рисовальщика, а не просто художника умелой руки.

Тут не просто рисунок, а это боговдохновенный рисунок, это не просто мастерство художника, а это боговдохновенное мастерство и художника, и поэта! Эти миниатюры вновь и вновь нам указывают на особое художественно-поэтическое видение Андрея Рублёва. Это редкий пример виртуозной средневековой книжной графики. Это не просто работа изографа средней руки того времени. Это убедительное подтверждение руки мастера с большой буквы, и этим мастером был, безусловно, наш святой и наш преподобный Андрей Рублёв.

Я – мелюзга! Если сравнивать мои состояния и мои озарения во время работы над картинами – меня и мою жизнь, как художника, ухлопали врачи!

А вот Поль Гоген был дьявольски силён! Поль Гоген – это такой же гений 19-го века, как и два наших религиозных художника начала 15-го века.